Дописывает. Распечатывает листы.

— Читай, подписывай! — отдает мне. — И помни, ты уже совершеннолетняя и несешь уголовную ответственность за дачу ложных показаний.

Алла ловит мою руку.

— Я же говорила, без нашего юриста дети ничего подписывать не будут. Возьми это, — всовывает мне в руки. — и иди в соседний кабинет. Пусть Василий Михайлович прочитает. Если все нормально — подпишешь.

Выхожу в коридор, нос к носу сталкиваясь с Марикой. Лицо пятнами, смотрит на меня с ненавистью.

— Хорошо подумай что говорить! — шиплю я ей в лицо. — Иначе в грязь буду макать тщательно и публично.

— Это монтаж! — поднимает с вызовом бровь.

— Фотки тоже? Надо будет, я твоему Игорю отправлю телефоны Макса и Рафа с паролями, а-натурель, так сказать. Доставкой.

— Ты хоть представляешь кто мой отец? — с угрозой.

— Нет. Но будь уверенна, что твой отец прекрасно представляет кто мой! И связываться не станет.

— Где гарантии, что ты это не отправишь потом?

— Придется поверить мне на слово. Никаких гарантий нет. Это моя страховка теперь от любого твоего неадеквата.

— Су-ка… — произносит беззвучно, но очень внятно.

— Ооо! Ты так вдохновляешь, Марика! — плююсь в нее скопившимся ядом.

— Марика… — зовет ее Алла. — Мы тебя ждем, не задерживай, пожалуйста, процесс."

"Выйдя от юриста, прощаюсь с друзьями и иду к маме. Она целый день здесь со мной. Голодная, наверное. Беру нам в кофейне по бумажному стакану кофе.

Рядом с ее машиной стоит папина. И они рядом. Всовывая им по стакану кофе в руки, с надеждой смотрю на отца.

Выдержав пауу, он расслабляет плечи.

— Ну хвали меня давай, чего застыла!

— Да?! Ты его вытащил??

— Из СИЗО — да.

— Ура! — хлопаю радостно в ладоши и бросаюсь к отцу на шею. — Ты самый лучший у меня! Ты самый-самый… Ты мой герой!

Тыкаюсь улыбающимися губами в щетину. Груз с души…

Папа бросает самодовольный взгляд маме в глаза.

— Ладно, — улыбается мама, потупляя взгляд. — Мне гостиницу пора искать. Поеду… Яночка ты со мной сегодня?

Дергаюсь к ней. Обнимаю.

— Я очень соскучилась.

— Никаких гостиниц! — напрягается отец.

— Иван… — недовольно.

— Нет, я сказал! У меня личный состав с ног падает. Некого мне к ней прикрутить сегодня.

Недовольно вздыхаем с мамой.

— К нам поехали, — негромко, словно что-то незначительное бросает он.

Но я вижу, как папу колбасит от сказанного.

— Ты же сказал: «Ноги моей не будет»! — ехидничает мама.

Щипаю ее незаметно за бок. Не беси его! Он сегодня добрый…

— Ладно, перестань, Оксана, — на ее имени голос его срывается, и он сбегает в машину.

— Поехали! — уговариваю ее. — Ну, пожалуйста. Там и Миша дома сегодня будет. Когда мы еще всей семьей посидим??

— Ладно… — кусая губу соглашается мама. — Только ради тебя.

«Да, да, да…» — закатываю я глаза. Как дети, честное слово.