— А, черт! Сейчас я… Не успела!

Надеваю обратно очки.

— Коневской… — разбираю я фамилию с аккаунта, с которым переписывается Марика. Кажется, Гала с Марикой ее упоминали, эту фамилию. Что-то там было про щедрость и караты. Это обязан быть ее жених! Просто обязан. А вот телефона не видно на экране.

Мне звонит Алла, просит вернуться для дачи показаний.

— Мам, ты же у меня крутой журналист? — вдруг приходит мне в голову единственно рабочая, мысль. — У меня для тебя профессиональный квест. Вот это Марика… — скидываю ей контакты. — У нее есть жених сильно старше ее. Богатый. Наверняка, из элиты. Он почему-то не выездной из страны, если это как-то поможет, — вспоминаю я детали разговоров соседок. — Фамилия у него — Коневской. Мне нужен его личный телефон.

— Когда?

— Еще вчера нужен, мам, — жалобно свожу брови домиком, умоляюще складывая руки.

— Хм…

Хмурясь, погружается в экран своего.

— Реально найти?

— Попробую!

— Сразу же мне отправь. Сразу же!

— Я тебя жду здесь… — не отрывая от экрана глаз.

Показания берут не у всех. В коридоре административного корпуса человек двадцать. В основном парни. Все наши тоже здесь, а также — Дагер, из-за какой-то ситуации на конюшне. Когда из-за Стоцкого пострадали Сэм, Ася и Рафаэль. Пара незнакомых девочек. Одна с родителями.

— А эти почему? — шепотом спрашиваю у парней.

— В прошлом году он столкнул в бассейн Михееву. Она голову разбила. А вторая… Что-то было там, но не обнародовали. Все шито-крыто.

Рита, Ася… Их долго не задерживают. Парней мурыжат чуть дольше. Потом захожу я.

— Вы хотите изменить показания?

— Да.

— К этому делу они практически не имеют отношения, Яна.

— Еще как имеют.

Все вопросы следователя, уперто свожу к ситуации на карнавале."

"— Яна, Вы не понимаете, наверное, но это два разных дела. То, что рассказываете Вы — это как минимум «оставление в опасности», как максимум «попытка изнасилования». Фигуранты — Вы и Стоцкий. А я сейчас работаю по избиению, у меня другие персонажи в деле фигурируют. И это все бы было учтено в случае, если бы Вы лично разбили голову Стоцкому, понимаете? Тогда, это была бы самозащита. А Шагалов здесь не при чем. Для него это не является смягчающим обстоятельством.

— Вы плохой следователь! — подскакиваю я. — Не желаете видеть картину целиком. Я жалобу на Вас напишу. Нет! Отец мой напишет! Полковник Лемешев! Я ему позвоню сейчас, он приедет.

— Сядьте… Он уже сам позвонил по Вашему эпизоду. Но при чем здесь Шагалов? Он что — гусар — за дамскую честь на дуэлях бьется?

— Он просто мужчина, в отличие от Вас!

— Яна… — прокашливается скромно сидящая в стороне Алла.

— Ну если человек не понимает, что за такое бьют морду, то …

— Успокойтесь, Албанцева, — гневно прищуривается следователь.