- Завтра исполнится ровно шесть лет с того дня, когда я проспорил собственного ребенка, - поймав на себе мой ошеломленный взгляд, он легко усмехается. – Биоматериал я сдал после пари с другом, - бросает, лишь упрочив меня в мысли о его бестолковости и наплевательском отношении к детям. – Вот такая годовщина, и дико хотелось бы отметить ее вместе с найденным сыном.

Годовщина. Завтра. У меня тоже, ведь из памяти не стирается тот важный для нас с тройняшками день.

Внутри что-то взрывается, и я разлетаюсь на атомы, но сохраняю равнодушный вид. Терплю жидкий азот, что разливается по венам.

Заполняет всю меня, и на смену лихорадке приходит полное обморожение чувств и эмоций.

Ведь ровно шесть лет назад мне провели ЭКО.

- С чего ты вообще взял, что все произошло в тот же день? – отмерев, сипло спрашиваю я. Мы стоим у столика, за которым устроились дети. Не хочу, чтобы они стали свидетелями непростого разговора, поэтому меню им даю. В то время как они отвлекаются на картинки блюд, я чуть оттесняю Адама к проходу. – Обычно материал обрабатывают и отправляют на криоконсервацию, - обозначаю порядок, но Туманов кривится.

- Я уточнял. На следующее утро, одумавшись, позвонил в лабораторию и приказал уничтожить все. Но они промолчали, а я не стал докапываться до сути, - шокирует своей беспечностью. – Чуть больше месяца назад, когда о диагнозе своем узнал, подослал кое-кого, чтобы осторожно спросила, - отводит взгляд, недоговаривая. Скрывает своего «шпиона».

- Что за диагноз и откуда вдруг взялось бесплодие? – во мне просыпается врач.

- Я не буду говорить с тобой об этом, чертовка, - впервые теряется Туманов. – Неважно, - отмахивается. – Факт в том, что у меня единственный шанс обзавестись ребенком.

Я думал нанять суррогатку, если материал сохранился по сей день, но… - делает паузу, косится на чертят, которые втроем превратились в один большой локатор. – Не хотите в игровую зону, пока еду ждем? – предлагает, быстро сориентировавшись.

- А можно? – и в меня одновременно стреляют три пары глаз. Жалостливо так, с надеждой и азартом.

- Можно, - протяжно выдыхаю я, поддавшись их обаянию, но на Адама зыркаю недовольно. Распоряжаться вздумал моими детьми, как родными! Надо прекращать это. Нельзя, чтобы чертята привязывались к нему.

Но они, кажется, уже начинают...

Василиса игриво подмигивает Адаму и раньше всех мчится в детский городок, оборудованный в дальнем углу кафе. Следом выплывает из-за стола Ксюша, кокетливо взмахивает ресничками, юбочку теребит и догоняет сестру. Макс уходит молча, но на полпути все-таки оборачивается и кивком благодарит… Туманова! А меня словно не существует для собственных детей!

- Ты им понравился, - бурчу тихо.

- Я всем нравлюсь, - самодовольно хмыкает Адам и отодвигает стул. – Присаживайся.