Закончив с могилой, парень с погоста двинулся на подворье к станичному плотнику. Нужно было сколотить гроб. Как это сделать, Елисей представлял отдаленно, но особых сложностей не предвидел. Главное, чтобы доски сухой было в достатке.

Впрочем, плотник был человеком запасливым. Доски в сарае у него было много и разной. Быстро разметив и опилив нужное количество досок, он принялся обрабатывать их рубанком. За этим занятием и застала его бабка. Войдя в сарай, Степанида присела у ворот и, тяжело вздохнув, вдруг тихо посоветовала:

— Ты, внучок, сразу две домовины ладь. Чтоб потом не возиться. Мне уж тоже недолго осталось.

— Ты чего это, бабуль? — растерялся Елисей. — Чего это ты себя до срока хоронишь?

— Так давно пора уж, — снова вздохнула бабка. — Старая я, внучок. Дал господь тебя выходить, пора и честь знать.

— Не гневи бога, бабуль, — рассердившись, рыкнул парень. — Сама знаешь, сколь на роду написано, столь и проживешь. И не кличь беду до срока.

— Да не кличу я, Елисеюшка, — отмахнулась бабка. — Совет тебе добрый даю. Как помру, не жди. Клади в домовину да хорони сразу. Жарко. Как бы беды не случилось. Только крест поставь. А дальше уж как сам решишь. Хочешь, останься, а захочешь, ступай счастья искать. Вольному — воля.

— А кому я там нужен? — иронично усмехнулся парень. — Сама знаешь, из-за мора этого проклятого добрые люди от меня словно от прокаженного шарахаться станут, — буркнул он, возвращаясь к работе.

Степанида не нашлась, что ответить. Закончил Елисей работу уже в сумерках. Утром, переложив тело в гроб, он повез его на тачке на погост. Опустить его в могилу оказалось проблемой. Бабка ввиду возраста была ему не помощник, так что пришлось на ходу изобретать велосипед. Доски, веревки, тихий мат про себя, и наконец, гроб с телом улегся на дно могилы. Степанида прочла молитву и, бросив на гроб три горсти земли, тихо кивнула, крестясь:

— Засыпай, внучок.

Быстро засыпав могилу, Елисей сформировал надгробие и, утрамбовав землю у креста, который успел выстругать за прошлый вечер, отступил, отложив лопату. Бабка, крестясь и шепча молитвы, уложила на могилу цветы и, поклонившись, тихо проговорила:

— Ты уж прости, подруженька, что вот так все, второпях. Но сама знаешь, как тут у нас теперь. Хоть не под кустом в чистом поле, и то слава богу. Спи спокойно, Парашенька.

Еще раз поклонившись, она отступила от могилы и развернулась к выходу с кладбища, но вдруг охнула и, схватившись за грудь, покачнулась:

— Что с тобой, бабушка? — срывающимся голосом спросил Елисей, подскакивая к женщине."

"— Ох, что-то сердце захолонуло, — пожаловалась Степанида. — Погоди, внучок. Дай отдышаться.

— Дома сейчас отдышишься, — проворчал Елисей и, подхватив бабку на руки, понес домой.