Энергии прибавилось стократ, и я уже строил планы, как изменится моя жизнь после возвращения из отпуска. Наша жизнь! Вику отпускать я не собирался и сразу из аэропорта планировал привезти её в свою квартиру.

Оставалось три дня до отъезда из маленького рая, но я собирался сделать всё, чтобы Вика была счастлива, а главное – здорова. Проблемы не пугали, а учитывая мою профессию, я понимал, что легко нам не будет.

Проснувшись утром, я зацеловал своё сопящее хрупкое счастье, и по старой привычке отправился на пробежку. Мне требовались несгибаемое упорство и неисчерпаемые силы, способные справиться с любым непредсказуемым поворотом.

При мне странные приступы удушья у Вики больше не повторялись, но по ночам я невольно прислушивался к дыханию любимой, боясь упустить новые симптомы.

Пробежка заставляла мой разум работать с удвоенной силой. Отметать сомнения, строить планы, продумывать стратегию, – именно этим я занимался, запуская мотор, теперь бьющийся в груди для новой цели.

Пропотев, я спустился к пляжу и, скинув промокшую одежду, вошёл в воду. От резкого контраста в кровь ударил адреналин и, плеснув пару горстей солёной прохлады на грудь, я нырнул и проплыл под водой несколько метров.

Вынырнув, лёг на спину и, позволяя волнам нести меня, куда им вздумается, посмотрел на небо.

Ещё вчера обещали грозу, и ночью над горизонтом мелькали короткие вспышки, а ветер доносил приглушённые звуки раскатов грома. Сидя на веранде, мы с Викой наблюдали за этим возмущением природы и, обнимаясь, болтали ни о чём.

Лишь я знал, что вскоре гроза нас настигнет, причём во всех смыслах. Раз за разом осторожно напоминал Вике, что я всегда буду рядом и никому её не отдам.

Мысленно завершал фразу словами «и даже смерти», но омрачать последние дни отпуска всё ещё не решался.

Вика улыбалась, густо краснела и, прерывисто вздохнув, отводила взгляд, а у меня внутри что-то сжималось и замирало, чтобы напомнить, что я не всесилен. Но любовь сделала меня упорнее.

Пока я дрейфовал, тучи сгущались, заволакивая небо до самого горизонта. Первые робкие капли упали на лицо, и я нехотя повернул к берегу. Не хотел оставлять Вику одну, но стихия оказалась коварнее.

Волны стали выше, прибой злее, и выбраться из воды оказалось непросто.

Понимая, что сухим не останусь, я подхватил одежду, натянул кроссовки и, вскинув взгляд на утёс, охнул.

Ветер безжалостно трепал кустарник, почти полностью закрывающий отвесную стену, а я впервые увидел то, что скрывалось за плотной завесой листьев. Много надписей, сделанных теми, кто был в этом раю до нас, гласили о любви, взаимности и счастье. А над этими надписями парили два нарисованных лебедя.

Поднимаясь по тропинке, я рассеянно улыбался, мысленно планируя маленький сюрприз для Вики.