От одной мысли, что я могу влюбиться в этого нахала, по позвоночнику бежит мелкая, неконтролируемая дрожь.

Что, если это случится?

Если я позволю лёгкой симпатии перерасти в глубокое чувство и открою лорду Эллерингу своё сердце, а он просто посмеётся надо мной?

А потом променяет на очередную Лиззи или какую-нибудь местную Сюзетту.

Нет доверия к тому, кто при живой жене полировал рабочий стол её хорошенькой кузиной.

“Но это была искусственная симпатия, - коварно нашёптывает подсознание. - В здравом уме он бы не купился.”

- Удивляюсь твоей манере обращаться с женщинами, - бурчу я, сникая под его пронзающим насквозь взглядом.

- А что с ней не так? - невозмутимо пожимает плечами лорд Эллеринг, не переставая рассматривать меня.

- Ты собственник и эгоист, - терпеливо поясняю, а сама внимательно слежу, чтобы не перегнуть палку. Вдруг ещё разгневается и уйдёт, а меня одну здесь оставит. - Для тебя в радость посадить жену в золотую клетку, а самому развлекаться на всю катушку. А как же любовь? Семейное счастье?

- Разве это плохо? - глаза лорда слегка расширяются, но в голосе не слышно раздражения. Скорее искреннее любопытство.

- Разве это хорошо? - парирую в ответ.

Неторопливо иду по обочине, слегка поёживаясь от холодного воздуха. Надо было надеть что-то потеплее, чем лёгкая накидка.

Эйвар замедляет шаг, оказываясь позади, а в следующее мгновение мои плечи окутывает тяжёлый и восхитительно тёплый камзол, нагретый сильным мужским телом.

От неожиданности я оборачиваюсь, но лорд уже на шаг впереди и смотрит на меня вполборота.

- Ты странная, Вика, - качает головой, с наслаждением разминая крепкие плечи. - Вот правда. Каждая девушка из приличной семьи в первую очередь заботится о своём будущем. Какое может быть семейное счастье, если дома лишь корка хлеба на ужин? А в дождь подтекает крыша?

- При чём тут это? - настаёт моя очередь удивляться.

- При том что любая уважающая себя девушка ищет богатого мужа, - втолковывает мне, будто неразумной дурочке. - Это данность. Мужчина даёт ей фамилию, принадлежность к сильному роду, богатство и защиту. А она живёт в своё удовольствие, тратя деньги на красивые наряды. Ей не надо вставать спозаранку и думать, как прокормить потомство. Она продолжает род, ест изысканную пищу из золотой посуды. И её совершенно не волнует, как и с кем проводит время муж.

- Кошмар какой, - шепчу, не в силах поверить, что он так запросто говорит о потребительских отношениях в семье.

- Моя бабушка жила в своё удовольствие и считала любовь уделом бедноты. Она сохранила тёплые, партнёрские отношения с мужем. Моя мать в курсе, что у отца до сих пор есть мимолётные увлечения на стороне. Но любовницы то появляются, то исчезают. А она в его жизни была, есть и будет.