Оставлю на ней кучу маленьких красных пятен, а Клейману скажу, что у моей невесты — ветрянка.

Ха, невеста!

Мне нравится, как это звучит, и ничего во мне не дергается от страха распрощаться со свободой. Значит, как говорит Антон, я вызрел для серьёзных отношений.

Правда, Вселенная, в следующий раз, в другой жизни, ты не могла бы влюбить меня в женщину… посимаптичнее? Ну так, на всякий случай прошу, не подумай, что жалуюсь.

— Червинский, убери от меня свои клешни и езжай домой, пока я не вызвала санитаров.

— К тебе домой — хоть сейчас. Ну или ты ко мне. У меня есть «Дом Периньон».

— Как пошло — ловить девушку на дорогое вино. — Молька каким-то чудом выкручивается из моих объятий, и я только усилием воли не разрешаю себе сграбастать ее снова.

Теперь я знаю, что любовь — это быть добровольно больным на всю голову.

Глава тринадцатая: Вера

Не, меня не трясет и не распирает от радости от этого признания.

Хотя нет, все-таки чуть-чуть меня трясет: от злости и от желания поднять то, что осталось от букета, догнать Егора и… исполнить угрозу Бабника.

Как он мог?! Приехать ко мне с цветами после стольких лет — и трусливо поджав хвост, сбежать от простой угрозы? Почему не набил Червинскому морду? Испугался что тот больше и шире, и выше на голову?

— Мне нужно поесть, — ворчу себе под нос, пытаясь на минуту отделаться от плохих мыслей.

Так уж устроена моя голова: чтобы нормально думать, я должна как следует заправить «тепловоз», и тогда за пятнадцать минут все разложу по полочкам. А если добавить к этому чашку крепкого кофе, я становлюсь практически машиной Тьюринга. — Что? — вскидываю руки, когда понимаю, что Бабник и с места не двигается.  — Что именно ты не понял?

— Жду название ресторана, — со спокойствием удава и улыбочкой Эрика из «Русалочки», поясняет он.

— Не хочу в ресторан, хочу дозу вредного холестерина. — Он все еще не понимает, так что приходиться пояснять: — В «МакДональдс».

Ну, конечно, мистер Крутой мужик не ходит в заведения для простых смертных.

Я отмахиваюсь от Марика, поправляю прическу и, на ходу застегивая пальто, иду вниз по улице. Поужинать могу и в полном одиночестве, для усвоения оно даже лучше, и никто не будет покушаться на мою картошку-фри.

Но Марик догоняет меня: его «Порше» обгоняет меня, прилипает к тротуару и из гостеприимно распахнувшейся дверцы выглядывает довольная рожа.

— Поехали в Мак, я разрешаю тебе есть эту дрянь только потому, что ты еще пока не моя жена.

— Кто-то слишком вжился в роль, — отвечаю я, и забираюсь в теплый салон автомобиля.

В «МакДональдсе» как всегда забито, но я привыкла, так что нагло напрашиваюсь подсесть за большой стол, где, судя по всему, романтический вечер у парочки студентов.