Она брыкается, вопит, обзывает меня гадом, но сила на моей стороне. — А ну-ка перестала дергаться, Молька. А то раздумаю жениться.

И она вдруг правда успокаивается, и даже роняет то немногое, что осталось от роскошного букета.

— Червинский, признавайся, — Верочка обеспокоенно хмурится, — ты того… пьяный?

— Нет, — широко лыблюсь в ответ, — я в тебя, кажется, влюбился.

Много лет назад, когда я был еще старшеклассником, я был… как бы так сказать… В общем, на свидание со мной не соглашались не то, что красавицы школы, но и не красавицы тоже. И даже страшненькие держали во френдзоне, потому что я был тощим, долговязым и прыщавым.

В общем, тогда же меня угораздило влюбиться в одну красавицу, которая выставила меня на посмешище таким образом, что до сих пор противно вспоминать. После этого я понял свое предназначение: сбивать короны с вот таких напыщенных дур, чтобы у простых парней, вроде меня, был шанс вытереть об них ноги. Но я не стал надевать маску Бетмена, нее корчил Супермена. Я решил стать приманкой для Королев: самым охуенным мужиком, которого они встречали, и мимо которого просто не могли бы пройти. В этом слабость всех красивых женщин: они уверены, что против них невозможно устоять, и непременно захотят в свою коллекцию еще один Прекрасный образец.

Так я полюбил спортзал, подправил нос, запустил щетину и превратил секс — в искусство.

Правда, нужно сделать поправку, что я не был классической Золушкой, потому что родился Принцессой и деньги без ограничения спались на меня из родительского кармана.

Правда. Тогда никто не предупредил, что наступит время — и придется платить по счетам.

Я нашел ту школьную королеву, и она меня, конечно, не узнала.

Я поднял ее к небесам, надел на ее пальчик кольцо с бриллиантом — и растоптал, когда она со слезами на газах совершенно искренне признавалась мне в любви. Я видел ее падение с пьедестала и во мне ничего не дрогнуло. Абсолютно.

Вот тогда в моей голове накрепко засел мысль: никогда и ни за что на свете меня не получит ни одна женщина. Я буду брать их — красивых, офигенных и крутых — использовать и уходить, оставшись в памяти самым лучшим мужиком, что у них был, и которого они так и не смогли заарканить.

И до вчерашней ночи я был верен своему личному кодексу.

Так что не будет большим преувеличением сказать, что сейчас я сам от себя в глубоком шоке. Собирался же просто предложить ей встречаться по серьезному, а тут вдруг:

«Люблю, женюсь…»"

"— Ты… что-то принял, да? — еще больше хмурится адская козочка. — У тебя сейчас инопланетяне захватывают землю? Пришла Годзилла? Падает луна?

— У меня сейчас срыв покровов, — охотно подыгрываю я.

Вот бы ее поцеловать! Пусть только даст повод обнять покрепче — на хрен зацелую всю, как маленький.