В общем, через полчаса я оказываюсь в машине «неотложки»: без телефона, без связи с внешним миром, зато с жирной перспективой стать одноглазым.

— У меня невеста в ЗАГСе, — бормочу я, пытаясь увернуться от шприца в руках медсестры, но она почти с удовольствием всаживает иглу мне в плечо.

— Не дергайтесь, больной, — ласково говорит Белый халат. — Никуда ваша невеста не сбежит. Вот я бы точно не сбежала.

— Поэтому, вы и не моя невеста, — охотно соглашаюсь я.

Через полчаса, когда я валяюсь на больничной койке, пытаясь понять, почему в мире современных беспроводных технологий и сотовой связи никто не может дать мне телефон, в больницу вторгается торнадо — моя крайне злая семья.

И я узнаю, что: дурак, идиот, мерзавец, подонок, подлец и тряпка. Все остальное, как в старом советском фильме, больше похоже на непереводимый поток местного фольклора. Если бы хирургическое вмешательство, меня бы поколотили всем табором. Даже собственная мать. Она, кстати, судя по лицу, всыпала бы больше остальных.

— Вот, — Марина протягивает мне телефон, на котором я смотрю короткое видео с Верой в главной роли.

Моя красавица сидит на диване, поглощает попкорн и смотрит… «Том и Джерри»?

— Я пыталась позвонить ей, а она в ответ скинула это видео с припиской: «Занята: смотрю научно-познавательную передачу «Тысяча и один способ надругательства над сбежавшим женихом».

— Ты хоть бы ради приличия изобразила сочувствие, — ворчу я в адрес Лерки, пока меня, словно молодящуюся порно-звезду, на каталке везут под нож.

— Исключительно из сочувствия, братик, я буду подавать Вере боеприпасы, когда она перейдет к активным военным действиям.

Ну все, Марик, ты конкретно попал.

И букетом в зубах, штурмуя водосточную трубу, точно не отделаешься.

Я барахтаюсь в постели, пытаясь встать, хоть после наркоза содержимое моей головы больше напоминает плохо переваренную блевотину и перед глазами карусели с ядовитыми масляными мазками."

"— Ты куда собрался? — тоном тюремного надзирателя спрашивает мать.

— Вернуть свою невесту. — А куда я еще могу идти с опухшей рожей, свежими швами и…

Я снова рассеянно провожу ладонью по лицу, и в пальцы опять словно бьет ток. Шиплю и чуть не плююсь от боли, и снова валюсь на койку.

Кровать рядом прогибается под весом еще одного тела и Марина смотрит на меня с видом человека, который наслаждается препарированием жабы.

— Вообще-то вы моя родня и должны быть на моей стороне.

— А я как раз на твоей стороне. Поэтому не дам сунуть башку в пасть льва.

Она выразительно трясет телефоном, давая понять, что речь в общем не обо льве, а о львице.

— Поверь мнению человека, который прошел пару болезненных расставаний — дай ей остыть. Пару дней.