Индусы расколошматили наших на земле практически молниеносно. Буквально три месяца, и местные аристократы устроили сафари на разбитые отступающие силы противника. Армия ими уже даже не занималась. Потери в личном составе были колоссальные, четыре пятых офицеров уничтожены, а это, если что, японская аристократия. Единственный шанс выжить остаткам корпуса давал лишь берег, точнее, место высадки, которое контролировалось нашими кораблями. И именно туда выжившие и стремились. Все, кроме тридцатисемилетнего младшего лейтенанта Минэ Канаэ. Именно он сумел собрать разрозненные силы шагающей техники, организовать их и устроить ответное сафари, уже на индийских аристократов. Понятное дело, что среди собранных ими людей не было японских офицеров выше лейтенанта, но и без них доказать своё право командовать – задачка та ещё. В какой-то момент под его началом оказалось чуть больше пятидесяти машин, и Минэ принял решение попытаться свести этот разгром к минимуму, направив все собранные силы на городок, обслуживающий золотые прииски. По его словам, он и сам не понимает, как им удалось до него добраться, но банально ограбив стоящую у них на пути военную базу, они на полном ходу отправились к своей цели. Потеряв по пути четыре машины, сборный отряд японцев добрался до города и устроил там форменный ад. Город был уничтожен полностью. Женщины? Дети? Кого это вообще волновало в тот момент? Немногочисленная охрана приисков достойного сопротивления оказать не смогла. Загрузив золотом все грузовики и раздолбав сами прииски, Минэ со своим отрядом отправился обратно. Вот тут-то у них и начались проблемы. Описывать всё не имеет смысла, достаточно сказать, что к отступающим силам на место высадки вышло всего четырнадцать машин. И грузовики. Они, чёрт их подери, сумели сохранить грузовики с золотом. И ведь не ради денег за него умирали, а чтобы оно не попало обратно к индусам, ведь тогда их поход и все смерти теряли изрядную долю смысла. Манёвр Минэ и сам по себе тянул на героический поступок, а уж если прикинуть, насколько малы были их шансы с технической стороны дела, то Минэ ко всему прочему ещё и тактическим гением можно назвать."

"А потом было возвращение домой… И увольнение. В историю вмешалась политика. Для аристократов Минэ был словно бельмо на глазу. Герой-простолюдин, но это ладно – гениальный герой-простолюдин, которому надо бы капитана дать за всё, что он сумел провернуть. Так херня ещё и в том, что примазаться к его достижениям ни у кого не получалось. У Минэ даже связи с командованием не было, на свой страх и риск действовал.