Рядом меня не было, но я видел, как он подошёл к Кояма, что-то произнёс и глубоко поклонился, а когда разогнулся, Кагами молча отвесила ему смачную пощёчину. Зная Кагами, это скорее плюс, чем минус. Будь иначе, и его бы словесно опустили. С милой улыбкой на лице.

После Токугава хотел поговорить с Бунъя Дайсуке, моим родным дедом и главой рода Бунъя, но тот был занят разговором с наследником Асакура, так что, сменив траекторию, я повернул к старику Укита. Мне от него ничего не нужно, но и обделять вниманием гостей, тем более родню моих друзей, тоже нельзя. Позже я и с остальными пообщаюсь, а пока займусь им.

К Дайсуке удалось пробиться уже во время выступления актёров кабуки. Старик стоял в одиночестве – жена находилась в компании с другими дамами.

– Бунъя-сан, – поприветствовал я его тихо.

– Синдзи, – посмотрел он на меня. – Думал, ты не подойдёшь к старику.

– И зачем мне было тогда приглашать вас? – немного удивился я.

– В качестве мести, – пожал он плечами. – Показать, что ты и без родни неплохо устроился.

– Это слишком мелочно, Бунъя-сан, – произнёс я. – Нет, у меня к вам конкретное дело.

– Ещё лучше, – отвернулся он, глядя на представление.

 – Впрочем, большего мы и не достойны. Лишь подобного безразличия.

– Вы говорите так, будто когда-то было иначе, – недоумевал я. – Мы всегда были чужими друг другу.

– И это моя вина. Говори уж, что тебя привело ко мне.

– Кхм. Справедливости ради, я считаю, что виновата Этсу, а не вы.

– Мерзкая дрянь, – кивнул он. – Всех вокруг пальца обвела. И меня, и твоего отца, и свою лучшую подругу.

– Это вы про кого? – не понял я.

На что он глянул на меня с удивлением."

"– Кагами, естественно. Думаешь, им род вот так вдруг выдали? Да она начала обрабатывать Кагами задолго до изгнания.

Сначала просто жаловалась на нас, потом рассказывала, как мы её тираним, потом про свои подозрения о том, что их с мужем хотят изгнать. Соответственно, и Кагами начала обрабатывать мужа заранее. Или ты думаешь, что мой сын после изгнания сразу бросился к Акено с просьбой выдать им герб? На Кенту, к слову, насели оба, и Акено, и Кагами. Но это уже после того, как Рафу выгнали из рода. Да и действовать она стала не сразу, а после того как убедилась, что мой сын влюблён в неё без памяти. Чтобы ты понимал, над ней никто не измывался. Не притеснял. Обращались более чем корректно. Но в какой-то момент она словно с цепи сорвалась. Провоцировала всех на агрессию, но так, чтобы можно было предстать перед всеми за пределом рода обиженной. Там голос повысила, тут промолчала, здесь указание не выполнила, или выполнила, но немного не так. В одно мгновение обычная женщина превратилась в неподконтрольную дрянь, которая всех выбешивала. Она делала всё, чтобы подвести к их изгнанию.