Раненые, все еще остающиеся на поле боя, направились следом, помогая друг другу: не все могли удерживаться на ногах. В сторону землян при этом ни один не обернулся.

– Боятся нас, все подальше отошли, – обрадовался Грач.

– А ты бы не боялся? – спросил Мазила. – Нас столько же, и у нас оружие гораздо лучше. Они не слепые, видели, как легко мы этих выкосили. Может, кого-нибудь и успеют достать, только победа им не светит ни при каких раскладах. Никто на такое не пойдет, не такие уж они и дикие.

Ваксы далеко не отошли, начали заниматься разоренным лагерем, стаскивая тела женщин и детей в одну кучу.

Из руин выбрались спасшиеся при разгроме, начали помогать воинам в скорбном труде под заунывный вой уцелевших баб.

Землян продолжали игнорировать.

А Рогов оглядывался нервно: не верилось, что их оставили в покое, зато верилось в то, что ваксы дожидаются очередного подкрепления. Людей слишком мало, и оружие у них не такое уж хорошее, чтобы легко громить толпы врагов. Арбалеты бьют недалеко, перезаряжаются долго, с ружьями тоже не все ладно. Оптимальный вариант – быстро отойти, разорвать дистанцию, скрыться с глаз ваксов.

Но это значит, что придется забираться в лабиринт руин, где, возможно, укрываются другие дикари. Там полным-полно мест, где волосатые свалятся на голову, не позволив стрелкам реализовать возможности своего оружия на дистанции. Земляне сильны и в рукопашной, но это потери ранеными и убитыми – такого себе позволить они не могут.

Решившись, Рогов, не сводя взгляда с суетившихся дикарей, произнес:

– Чуть вперед пройдем и потом вдоль руин до реки. И дальше по ее берегу.

– Идти к ним? – нервно спросил Грач.

– Я же сказал – чуть-чуть пройдем, надо выбраться из этих развалин.

Ваксы могут счесть маневр землян актом агрессии. И тогда или нападут или разбегутся. А там, возможно, вернутся с подкреплением. Может, лучше самим на них напасть? Выкосить кого успеют, чтобы ослабить силы врага? Но все, что люди знают о троглодитах, подсказывает, что в данный момент у волосатых нет агрессивных намерений. Непонятно, что у них в головах, но задумай недоброе – не стали бы как ни в чем не бывало хлопотать над своими убитыми. Нет в них изощренного коварства, опасаться стоит не этой оравы, а тех, кто может скрываться в руинах.

Кто знает, сколько групп занимаются раскопками города.

Дикари не нападают на землян. И даже занимаются своими делами у них на виду. Это может означать только одно – подчеркнуто показывают, что не считают их врагами. И вообще не воспринимают как угрозу. Самым простым способом демонстрируют свое миролюбие.

Ну да – не хотят знакомить шкуры с арбалетными болтами, к тому же шкуры друг другу не портили, обид нет.