Но… Джулиан никогда не полюбит ее.

В самом деле, несправедливо ожидать этого, бранила она себя. Она никогда не просила его любить ее. В сущности, она совершенно ясно дала понять, что наслаждается свободой, которую дает ей репутация женщины недобродетельной. Нельзя винить Джулиана за это неверное понимание. Она сама во всем виновата.

Господи помилуй, он застал ее в объятиях Эрика! Как же ему было не счесть ее легкомысленной вертихвосткой? На мгновение она позволила себе вообразить, что он ревновал, потому что по-настоящему любит ее, но она тут же прогнала эту мысль. Впредь она не намерена строить воздушные замки. Чтобы снова не оказаться в таком положении.

Когда ванна была готова, она соскользнула поглубже в воду. Одним из преимуществ ее маленького роста всегда было то, что она прекрасно помещается в сидячей ванне. Погрузившись до ушей, она позволила мягкому плеску воды успокоить ее.

Тело у нее ныло, между ногами саднило, а чувствительную кожу грудей покалывало. И если теплая вода проникала в ее пульсирующие мышцы, расслабляя, успокаивая их, ничто не могло успокоить боль в сердце.

Сегодня был конец. Конец прошлому, а прошлое никогда не было тем, о чем она позволяла себе задумываться. На ошибках учатся.

Джулиан нервно вышагивал по комнате. Он уже много часов не находил себе места. Его мысли то и дело возвращались к случившемуся. Тревога пронзала его снова и снова, заставляя все время двигаться в попытке избежать ее острия. Никогда еще он не испытывал такого неодолимого желания. Темнота безумного.

Он опустился в кресло перед холодным камином. А как же Иззи? Они поженятся, разумеется. Иззи наверняка понимает, что теперь ложь должна стать правдой. Он твердил это себе, но…

Не существует предсказуемой Иззи. Бросится ли она к нему, заявляя о своих чувствах? Или станет упрекать за скотскую бесчувственность? Думает ли она, что он любит ее?

Он, разумеется, ее не любит. Не по-настоящему. Это не любовь. Любовь — всего лишь слово. Но он боялся, что Иззи верит в любовь. Она, должно быть, очень расстроилась, если оставила его накануне вечером.

Как только его глуповатый возница с каретой, которую она одолжила, вернулся и натянул поводья перед ним, Джулиан поехал за ней следом и поговорил с дворецким Боттомли, чтобы убедиться, что она добралась до дома в целости и сохранности.

В целости и сохранности. Ее порыв был верным. Она правильно поступила, что, разочаровавшись, сбежала от него. Потерев лицо ладонями, Джулиан горько рассмеялся.

Иззи. Единственная женщина, которая верит, что он лучше, чем есть на самом деле. Единственная известная ему женщина, которая заставляет его чувствовать себя человеком, достойным этой веры. На мгновение Джулиан позволил себе представить, что впускает Иззи в свое сердце.