Селии в ужасе округлила глаза:

— Ох, Иззи, я так надеялась, что ты счастлива. Знаю, ты любишь его. Я полагала, ваш брак со временем принесет тебе радость. Скажи, неужели он настолькоужасен?

Иззи вздохнула:

— Он не ужасен. Просто мы как будто и не женаты вовсе. Живем в одном доме и проходим мимо друг друга, как знакомые в парке. Он кивает, я киваю. Потом мы расходимся и не видим друг друга по целым днями. Это невыносимо — жить с ним и не иметь возможности прикоснуться к нему. — Она с трудом сдерживала слезы.

— Что? — Селия была ошеломлена. — А как же?.. Иззи покачала головой:

— Я не могу. Не буду. Он не любит меня. Он прямо сказал об этом еще в нашу брачную ночь. — Иззи во всех подробностях поведала о той ночной сцене, воспоминания о которой до сих пор преследуют ее.

Джулиан, мрачный и погруженный в себя, говорящий ей, что ему нужна «настоящая женщина, а не обман». Джулиан, пьяный и угрюмый в ночь, когда должен был испытывать радость.

— «Истина в вине», — тихо процитировала Иззи. Селия нахмурилась."

"— Идиоты в вине! — заявила она. — Напившись, мужчины могут становиться сентиментальными, да, но правдивыми? Едва ли. Никогда мой отец не божился так горячо и искренне покончить с игрой в карты, как тогда, когда был до бровей накачан спиртным. Лично я не обращаю внимания на то, что говорят мужчины навеселе, и советую и тебе поступать точно так же. Честно, Иззи, я и не представляла, что ты так слаба духом. Где же огонь и задор, которые все мы так ценим в тебе? Если он действительно не любит тебя, в чем я очень сомневаюсь, тогда заставь его полюбить тебя!

— Но как?

Селия пожала плечами и взглянула на Бетти. Маленькая служанка закусила губу, покачав головой.

Похоже, она не единственная в мире женщина, которая этого не знает.

Джулиан был вызван в отцовский кабинет, поэтому не обращал внимания на толпы прибывавших людей. До тех пор пока не услышал знакомый бычий рев, доносившийся из убогого наемного экипажа перед открытой парадной дверью, и не обнаружил, что бесславный клан Маршвеллов нагрянул в Дарингем.

Сделав знак младшему лакею, он прошептал предупреждение. Сделав большие глаза и кивнув, парень уважительно прошептал что-то вышестоящему слуге, который, в свою очередь, почтительно склонился к уху старшего лакея. Тот побелел и очень вежливо доложил дворецкому герцога.

Этот человек властно и надменно стоял над всеми наверху величественных ступеней, поднимавшихся к исполинским двойным дверям дома. Величественный дворецкий отогнал старшего лакея прочь, словно докучливую муху, но взгляд его сосредоточился на запылившейся и помятой с дороги троице, приближавшейся к нему.