Осуждать их, выносить приговоры, приводить их в исполнение – подобных полномочий у Шубина не было, да и не хотелось никого судить. Устраивать партизанскую базу в немецком тылу тоже в планы не входило. В овраге, который они пересекли, сидели семеро, тянули к огню грязные руки, фуфайки почернели от копоти и крови, вата из дыр торчала клоками. Один из сидящих потянулся к винтовке, когда в овраг спрыгнули разведчики, щурился, сматывался слезящимися глазами.

– Не стрелять! – бросил Шубин. – Свои!

– Да и не получится, товарищ, не знаю как вас там… – буркнул мужчина – ввалившиеся щёки обросли щетиной.

– Винтовка есть, а патронов хрен – все пустые! Только зубами можем воевать. Лейтенант Конышев, – неохотно представился. – Представитель командного состава командир взвода 3-ей роты 2-го батальона 835-го стрелкового полка.

Шубин тоже представился.

– Почему сидим товарищ лейтенант? Кого ждем? Красная Армия уже заждалась таких как вы!

Люди отворачивались, прятали глаза. Мужчина с расцарапанным виском мрачно ковырялся веточкой в костре.

– Хочешь сказать, что Красная Армия ещё существует, Шубин? – пробормотал Конышев, найдя в себе силы посмотреть в глаза.

– Товарищ лейтенант, таких обычно расстреливают, – напомнил Уфимцев. – А вы по душам болтаете с ним. Может ещё пожрать им отстегнём, сказочку расскажем на прощание?

Люди безмолвствовали, опустив головы."

"– Товарищ лейтенант, – тихо произнес Конышев. – Просто обрыдло всё, уж извини. Полк погиб, когда немецкие танки прорвались в Завидное. Комполка Мельниченко струсил, бросил полк и бежал на служебной Эмке со своей полевой женой Курковой.

Полковой комиссар Астахов принял командование, но он в военном деле полный бездарь, только и умел следить за нашим моральным обликом и партию восхвалять, вместо того, чтобы в деревне окопаться. Вывел людей в поле и бросил с тремя гранатами на танки: дескать, прорываемся к лесу, чтобы воссоединиться с полком товарища Звания. Разведчики докладывали, что формирование Звания давно уничтожено и рассеяно по лесам – так он не поверил. Немцы вдоль реки прошли, танки вряд выстроили, да положили весь полк в чистом поле, а это без малого штыков четыреста было. Мы и половину поля не пробежали – весь взвод на моих глазах погиб. Меня контуженого сержант Малышкин вытащил, из полка почти никто не уцелел. Идиот, Астахов в первые же секунды погиб, до леса двенадцать человек добрались и из тех впоследствии мотоциклисты пятерых положили. Расстрелять нас хочешь, лейтенант? Так давай, действуй, не стесняйся! Мы до последнего свой долг выполняли и за чужие ошибки расплачивались.