– Скажи спасибо, что не четыре, – усмехнулся сослуживец. – Надеюсь зиму в России мы не увидим – скоро всё кончится: наши войска выходят к Вязьме, а русские настолько глупы, что оставили в нашем тылу четыре армии, которые мы добьём за несколько дней. А дальше дорога на Москву открыта – там нет никаких войск, мы пройдём это расстояния за считанные дни. И уже к началу ноября будем обживать наши зимние, московские квартиры с видом на Кремль, если нас что-то, разумеется, не задержит…

– Ты же не имеешь в виду Русскую Армию?"

"– О нет, я имею в виду дороги, погоду, непролазные леса и деревни, в которых невозможно жить.

А представь: ещё целый месяц с небо будет литься эта дрянь…

Что-то пошло не так: солдат испуганно вскрикнул, выругался – земля прогнулась в сантиметре от фанерного щита. Глеба проглотил остатки рябины, поднял автомат, немец что-то отбросил – оно упало с металлическим лязгом… Засмеялся товарищ, стал поздравлять с новым боевым крещением. Сослуживец бранно выражался, поносил несносных русских крестьян, бросающих где попало свой инвентарь.

«Грабли атаковали…», – догадался Шубин. Сам же прислонил их к дереву – мелочь, но приятно! Удалилась цепь солдат, ругался пострадавший.

В стороне прозвучали несколько выстрелов, смеялись люди…

«Кошку пристрелили или загнанного в угол разведчика».

Шубин выжидал, не спешил покидать укрытие. Как-то не кстати пришла мысль о воспалении легких: нельзя болеть, организм обязан защищаться – видно интуиция сработала. По дороге прополз бронетранспортер: солдаты в кузове тряслись от холода – погода испортилась, внезапно резко похолодало, хотелось надеяться, что это временное явление. Работал двигатель, противник словно издевался, подбежали несколько человек, залезли на броню и боевая машина поползла дальше.

Из обрывков разговора явствовало: что немцам нужна эта дорога, в ближайшем будущем её собираются засыпать щебнем, а этого добра с избытком хватает на щебеночном карьере за соседним лесом.

Он дождался тишины, выбрался из ямы, щеки пылали – в своей же стране отсиживается в каком-то дерьме. Тут сгустились, похоже надолго, на часах полдень, а ощущение, что ночь вот-вот накроет. Дождь моросил, но уже не так энергично. Различались голоса, отключились прочие чувства, остался только слух: на восточной околице работал дизельный генератор, там в свете фар блуждали люди, возникли палатки – немцы разбивали походный лагерь.

Если встанут надолго, очередь дойдёт и до крестьянских жилищ – далеко не все избы имели непрезентабельный вид. Ливень потушил пожар, но запах гари держался на деревне.

Кто остался в живых? – вопрос не давал покоя. Выйти из деревни, даже в одиночку – было сложной задачей. В действие вступал запасной план: всем собраться в районе сельсовета.