Оплот местной власти немцы сожгли, а также окрестные постройки и клуб – значит там неприятель скапливаться не должен.

Под ногой скрипнула штыковая лопата: Шубин поднял её, имея смутное представление зачем – применить в качестве тросточки? Ногой очистил грязь, подбросил в руке – по крайней мере лопата не мешала. Он добежал до южного края участка: от переулка его отделяла ограда, впрочем, здесь прошли немцы и ограды уже не было – разбили ногами. В переулке было сыро, но препятствий возникло: он добежал до выезда на дорогу и залёг в лопухах. Со столба электропередачи живописно свисали оборванные провода, дождь стоял косой стеной – небесные хляби в этот день решили не мелочиться: обмундирование насквозь промокло – уже лихорадило.

Видимость была неважная, Глеб переместился за электрический столб – здесь сорные заросли были гуще, мир погряз в серой хмари.

Дома в этой части деревни почти не пострадали, проступали постройки на другой стороне дороги, неровные изгороди, на деревне завис монотонный гул. На востоке блуждали огоньки: в ста метрах слева стоял грузовик, смутно выделялись очертанием, там возились люди, что-то лязгало, вдоль обочины бродил часовой в краске и водостойкой плащ-палатке, автомат тоже сунул под брезент, чтобы не промок и вряд ли в случае нужды смог бы быстро его скинуть.

Часовой блуждал туда-обратно: то приближался, то превращался в призрачную фигуру за пеленой дождя. Очевидно, подобные посты выставили по всей деревне – немцы имели на неё виды.

Глеб задумчиво наблюдал за часовым – других двуногих поблизости не было, только дальняя возня у грузовика, сельсовет находился на другой стороне. Силуэт часового размыла непогода – возвращаться в переулок, снова штурмовать заброшенные огороды, откровенно надоело.

Караульный уходил в западном направлении, таяли очертания. Шубин приготовился к броску, но мысленно ругнулся – часовой возвращался: человек был задумчив, пребывал в своих мыслях – явно далёких от несения службы, чавкала грязь под ногами, он снова встал, смотрел на дорогу – это начинало раздражать. Дистанция двенадцать метров и, заставь он себя хорошенько приглядеться, засёк бы инородное образование под столбом, мог бы и ближе подойти, но ближе часовой не подходил – окаменел. Дождь стучал по каске, наконец отвернулся, но продолжал стоять – до бешенства довёл, зато лопата оказалась очень кстати: до слуха часового доносится странный звук – кто-то кряхтел, словно волок по земле тяжёлый предмет, он резко обернулся, снимая автомат, но угроза была неявной. Тряслись лопухи, из них высовывался чей-то зад, положение усугублял дождь, максимально ухудшивший видимость.

– Эй, дружище! Помоги, – пробормотал по-немецки Глеб. – Раненого русского нашли, он без сознания – офицер.