Впереди мерцало вытянутое дощатое строение – бывшее колхозное правление, слева мастерские, но туда не надо. Горстка людей кинулась за угол, несколько секунд и здание прикроет. БТР уже перевалился через косогор, над гребнем береговой неровности, мелькали солдатские каски, заработал пулемет, захлопали карабины. Разведчики ныряли за угол: кто-то захрипел за спиной – красноармеец Мухин, прилежно наступавший на пятки, внезапно отстал, он двигался как неисправный робот – рывками переставлял ноги, подчинённый жалобно смотрел на командира, кровь сочилась изо рта. Глеб бросился к нему, но помощь уже не требовалось – боец свалился в руки и невольно защитил от пуль… Глеб чувствовал, как они пронзают мёртвую плоть, глаза бойца застыли – дай Бог, чтобы его теория оказалась верна! Так чудесно появиться на свет в мирное время.

Больше никого не потеряли.

Шубин заполз за угол управления, потом покатился, чтобы не терять время, ведь семеро одного не ждут. Немцы уже бежали, от реки чадил вырвавшись вперед бронетранспортёр, несколько человек забрались в кузов и стреляли с брони. Глеб вкатился за угол, пробежал – открытое пространство перед глазами: какие-то постройки; силосная башня; за плетнем скирды неиспользованного сена.

В живых остались не семеро – больше: люди спасались бегством, озирались, пятился Уфимцев, яростно жестикулировал: «Товарищ лейтенант, давайте живее! Где вас носит?».

Это был рывок, без сомнения достойный олимпийской медали. От взвода осталось десять или одиннадцать человек – по-прежнему отсутствовала возможность всех пересчитать. Все выжившие собрались у амбара, тяжело дышали – с этой позиции немцы их не видели, но уже подвалят через двадцать секунд, а БТР и того раньше.

– Сержант, по плану… – выдохнул Глеб. – С тобой семеро. Поваляйте тут «Ваньку», остальные за мной, в деревню. Встречаемся на Восточной околице.

– Товарищ лейтенант, немцы могли одновременно с лобовым штурмом пуститься в обход, – возразил сообразительный сержант. – Если перекроют дорогу, то мы не вырвемся из деревни.

– Хорошо, сержант, согласен. Не сможем прорваться – собираемся в подвале сельсовета, каждый знает как можно незаметно туда пробраться.

Это решение было принято не спонтанно: сельсовет располагался в центре, там была плотная застройка, несколько мелких предприятий, местность обследовали ещё перед рассветом – лишь бы память не подвела.

Так хотелось ещё хоть на час задержать оккупантов – пусть знают, что каждая деревня в России – очаг упорного сопротивления!"

"Несколько человек, во главе с Шубиным исчезли за углом амбара, остальные остались. Шубин подгонял: «Не спать, пехота!». Горстка людей пронеслась вдоль стены амбара, замазанной глиной, миновала небольшой пустырь, утонула в бурьяне у околицы.