"

"Два десятка солдат бросились в воду, стреляя на ходу, они спотыкались, но упорно шли: бледные как призраки, с трясущимися лицами. Разведчики расстреливали их в упор, Глеб ловил в прицел белое как мел лицо белобрысого парня, тот сильно переживал, с уголков губ сочилась слюна – пуля от бросил его на коллегу, он зацепился за корягу задней частью ворота, всплыли ноги. Долбил МГ, нанося урон людям Шубина, что-то выкрикнул сержант Уфимцев, спохватился Затулин, засевший с пулемётом за опорой, перестал выкашивать пехоту в воде, перенёс огонь – пули вспахали пустую дорогу, потом отправились правее, затрясли кустарник.

Покатилась краска по высокой траве – пулемётчик заткнулся. Для выживших немцев это было не самой лучшей новостью.

Атака захлебнулась, часть солдат ещё шла вброд, двое вырвались вперед, бежали к берегу, высоко подбрасывая ноги. С косогора полетела граната – смельчаков отбросило назад в реку. Немногочисленные выжившие побежали обратно, выбрались на берег, где большинство из них полегло под градом пуль. Подставился офицер: дёрнулся, чтобы поймать сбитую пулей фуражку и зарылся в камыши. Уцелевшая пехота откатилась в ивняк, какое-то время оттуда стреляли, потом прекратили это бессмысленное занятие.

На поле боя осталось порядка полусотни трупов: они лежали на подходе к кустам у самого берега; часть тел уплыла по течению, вырвавшись из лап вездесущего водяного; остальные зацепились за коряги, ветки деревьев, плавно колыхались в воде. Это создавало жутковатое ощущение.

– Выкусили, падлы! – завизжал с советского берега Шуйский и злорадно засмеялся.

– Не вставать! – протрубил Шубин. – Это только начало, сейчас опять пойдут. Уфимцев!

– Да, здесь я!

– Докладывай!

– Мне трудно судить, товарищ лейтенант, сами сказали – не вставать.

У нас есть потери: Мжельский, Уваров, Лимясов.

– Ермаков убит, товарищ лейтенант, – прокричали с правого фланга. – Он рядом с Затулиным находился, а теперь вон, в реке плавает.

– Седых ранили в ногу, – крикнул кто-то. – Его Курганов перевязывает. Плохо парню, но вроде не умирает.

Хоть не спрашивай ни о чем – каждая потеря, как ножом по горлу. Шубин покосился влево: красноармеец Вершинин лежал на боку, в в искривлённой позе, сжимал рукоятку трофейного автомата, глаза неподвижно смотрели в землю, обрастая трупный мутью, на комбинезоне расплывалось бурое пятно.

Ещё минуту назад этот парень задавал вопросы, хотел все знать, был полон сил и решимости – смерть была рядом, постоянно дышала в затылок, но почему не брала?

– Ещё Вершинин погиб, – пробормотал лежащий дальше Шперлинг.

Да уж, не слепой, трудно не заметить.

Взвод потерял как минимум семерых, что будет дальше? Немцы не идиоты, чтобы снова соваться в лоб, будут искать обходные пути.