Немцы подходили ближе, а у реки стали залегать, двое высунулись на дорогу, потом переглянулись, словно ждали выстрелов, злорадно оскалился плечистый пехотинец с короткими ногами.

– Не стрелять! Вершинин, передай по цепочке.

Солнце прорвало пелену облаков, озарило округу, окрасились шапки безбрежного кустарника, забегали блёстки по воде, это был Божий дар: теперь немцы шли, но солнце ослепило им глаза. Пехота накапливалось в ивняке, стихли голоса, солдаты щурились, прикладывали ладони к козырькам – что они видели? – шило в мешке, конечно, не утаишь.

– Огонь! – прокричал офицер.

Ударил ружейно-пулемётный залп, включился пулемётчик, разлёгшийся справа от дороги. Пули кромсали крутой склон, выбрасывали куски глины, подняли вереницу фонтанов на косогорье. Выдержка бойцов была на высоте – никто не ответил.

– Прекратить огонь! – крикнул офицер.

Началось самое интересное: немцы осторожно выбирались из укрытий, спускались к берегу, большинство несло карабины «Маузер», но кое у кого наблюдались автоматы. Несколько человек вошли воду, стали воевать с топляком, загромоздившим русло – вода им была по колено и пехотинцы быстро дошли до середины.

Один не удержался на сильном течении, оступился и с головой погрузился в воду, вынырнул, ошарашено завертел головой, бросился ловить утонувший карабин. Товарищи шутливо комментировали: мол, наш Зимун, завтра в баню не пойдёт – он уже помылся.

«Никто из вас, черти, завтра в баню не пойдёт! – со злостью подумал Глеб. – Грязными сдохните!».

Ещё несколько человек вошли в воду, стали переправляться, держа карабины над головой. На берег высыпало ещё человек тридцать – люди мелкими партиями спускались в реку, кто-то смеялся: «Это вам не Днепр, господа!»

Шубин затаил дыхание, плавно оттянул спусковой крючок – очередь стала сигналом: свинцовый сквозняк загулял над водой, такого не ожидали.

Двое уже переправились и отфыркивались, стоя по щиколотку в воде, они упали первыми. Пули веером шли над рекой, поражали человеческие тела. Тем, кто был уже по пояс повезло меньше прочих – они погибли один за другим, но далеко не уплыли, цеплялись за коряги и перекрещенные стволы топляка. Испуганно орала бездонная глотка: солдат нырнул, наивно вообразив, что спасётся под водой и снова появился на свет – уже мёртвым. В считанные секунды на стремнине никого не осталось, остальные бросились назад, а те, кто ещё не вошёл, в воду открыли беспорядочный огонь. Смешалось вражеское войско: кто-то не выдержал, попятился, потом пустился наутёк в кусты. Пули вырывали людей из солдатской массы, сквернословил офицер, прячущийся за спинами своих бойцов, призывал подчинённых идти через реку, выполнить наконец свой священный долг перед Великим германским рейхом.