Глава пятая

Разгром колонны и шальная радио-игра были удачными ходами, но дальше начался кошмарный сон. Время выиграли – порядка 45-ти минут, пусть немного, но здорово. Полк уже далеко – пусть уходят. Крамольные мысли забирались под черепушку: продержаться ещё полчаса, а потом валить к чёртовой матери из этой деревни!

Больше всего на свете Шубин ненавидел жертвовать своими людьми: сам не мог погибнуть, а подчинённый и начальство гибли в ужасающих количествах, не успевал привыкнуть к людям. Почему бы в качестве разнообразия не вывести весь взвод? Он кусал губы гипнотизировал циферблат: «Как бы подогнать эти чёртовы стрелки?».

Взвод рассредоточился вдоль берега, бойцы продолжали зарываться в землю – чем глубже, тем лучше. Грунт под слоем грязи был сухой, приходилось откалывать кусками, благо сапёрные лопатки имели обыкновение затачивать. Шипел сержант Уфимцев: «Хватит тут барахтаться… Что вырыли, то вырыли… Раньше надо было думать. Всем затаится!». Красноармейцы припали к амбразурам, напряжённо всматривались.

Ветер утих, дождевые тучи поворачивали на юг, но небо продолжала устилать монохромная серость.

На другой стороне реки затрясся тальник: кто-то, пригнувшись перебежал дорогу дальнейший сдавленный окрик: «Не стрелять!». Высунулся ефрейтор Седых, помахал рукой…

– Он нам привет передаёт? – не понял Кошкин, тоже за махал: давайте, мол, сюда.

Дозорные высыпали на берег: Седых Вершинин, Мжельский, бросились к мосту, встали как вкопанные…

– Эй, вы что с мостом наделали? – возмутился ефрейтор.

– Временно удалили, – отозвался Шубин. – Вопрос в другом, Седых: Почему вы ещё там?"

"– Решили задержаться, товарищ лейтенант. Ведь наступление немцев никто не отменял, нужно добывать сведения.

Мы в кустах лежали, видели как вы от фрицев удирали, хотели помочь, но вы как метеор промчались.

– Ладно, давайте сюда… Боитесь ножки замочить, Седых?

Троица пустилась в брод и наблюдать за ними было сущей комедией: разведчики путались в топи легке, погружались по пояс в воду, а Мжельского даже понесло, пока не намотало на корягу. Товарищи на берегу поддерживали их добрым словом.

– Вот обратите внимание, товарищ лейтенант, – сказал сержант. – Их никто не обстреливает, а еле ползут… Представьте, немцы, под огнём пойдут – да им тут точно приснятся, эти самые, как их?.

.

– «Фермопилы», – подсказал Шубин. – Твоими устами бы, сержант… Не поверишь, давно закончились времена луков и копий.

Мокрые и грязные, дозорные вскарабкались на склон, запрыгнули за косогор.

– А вы обжились, всё нормально! – выдохнул Седых. – И пейзажи у вас прямо такие умиротворяющие.. – кивнул он на горку мёртвых тел в окружении тяжелых мотоциклов. – А мы, товарищ лейтенант, снова рискнули прогуляться до пустыря.