Разгромленная дивизия нашла пристанище под пологом тёмного леса, это был смешанный массив, прошлый осины, сосны с пышными кронами. Бурлила человеческая масса, ржали лошади, в полумраке сновали силуэты, под навесом из брезента стонали раненые, кучка перебинтованных людей расположилась под деревом, плыл табачный дым, брюзжала женщина: «Прекращали бы вы курить, товарищи раненые. Подумали бы лучше о своем здоровье!». Люди посмеивались, смех да и только. Раненые лежали в овраге под кустами, над ними склонялись женщины в серых от грязи халатах, наброшенных поверх фуфаек, красноармейцы строили шалаши натянули на весы между деревьями. Шубин заметил несколько наспех вырытых землянок. Разведчики помалкивая, углублялись в расположение дивизии, отсеялись сопровождавшие красноармейцы, остался только Лагутин.

– Смотрите, это же Шубин со своими орлами! – воскликнул кто-то."

"Подходили, улыбались люди, обнимались с разведчиками, недоумевали почему их осталось только шестеро, вроде было больше несколько дней назад. Поднялся старший лейтенант Синицын с перебинтованной рукой – командир связистов, человек полностью поседел за несколько дней, вывалились глаза. После контузии, он начал заикаться что-то бормотал, глотая слова.

– Товарищ лейтенант, от нашего полка несколько десятков человек осталось, – догнав сообщил сержант Уфимцев. – Все они здесь. А ещё наши сорок раненых вывезли, тоже в этом лесу. Вы только посмотрите, что тут творится… Это же лазарет под открытым небом…

Раненых действительно было много, не все они служили в 303-ей дивизии, людей подбирали где-то ещё. Сновал медицинский персонал, преимущественно женского пола, сокрушалось охрипшая барышня – скончался кто-то из больных, надо унести тело. Можно представить, какая здесь смертность. Не хватало лекарств, перевязочных материалов, а о проведении сложных хирургических операций даже мечтать не стоило.

– Пойдёмте скорее, не задерживайтесь товарищи! – поторапливал Лагутин. – Полковнику Моисеевскому про вас уже доложило сарафанное радио. Ваши люди могут остаться здесь, лейтенант…

Из землянки под хвойным пологом выбрался темноволосый мужчина, среднего роста, в фуфайке без знаков различия и офицерской фуражке – командира дивизии знали в лицо. Оказавшиеся рядом красноармейцы вытянулись по швам, мужчина отмахнулся, сунул в рот папиросу, он с любопытством смотрел на подходящую группу людей. Шубин невольно расправил плечи, ускорил шаг.

– Глеб! – тихо ахнули за спиной, очень тихо.

Но он услышал, резко повернулся… Кожа мгновенно покрылась мурашками, он впал в какой-то предательский ступор – не верил своим глазам и женщина, что оторвалась от группы раненых, тоже не верила. У неё дрожали губы, дрожали руки, дрожал подбородок.