Родное лицо потускневшее с тёмными кругами под глазами, волосы были собраны тесьмой на затылке. Медицинский халат, гражданская куртка, кирзовые сапоги не по размеру – он был уверен, что это галлюцинация и Лиде Разиной так же казалось. Сморщилось когда-то привлекательное личико, она сильно исхудала. Какая к чёрту галлюцинация? Чудеса случаются даже на войне. Девушка шумно выдохнула, сделала неуверенный шаг. Шубин бросился к ней с каким-то торжествующем воем, заключил в объятия. Нахмурился полковник Моисеевский, недоумённо пожал плечами – пусть простит товарищ полковник, если сможет, сейчас никак не до него.

– Глеб, Господи!.. Это ты? – бормотала Лида, осыпая его жаркими поцелуями.

Он сжимал в объятиях дрожащую девушку, не мог поверить своему счастью. Лида что-то бормотала в коротких паузах между поцелуями, радостно смеялась. Оживились люди, находившиеся неподалёку, стали комментировать, кто-то захлопал: «Жизнь продолжается товарищи, не век же горевать и скорбеть!». «Ишь, какой проныра, этот лейтенант! Вон какую деваху урвал!». А Лида плакала, давилась слезами, размазывая их кулачками. Глеб отстранился, жадно на нее смотрел, девушка сдала, но она и не могла расцвести в этом аду, всё равно это была она.

– Ты как, в порядке? – он сам начинал заикаться.

– Глебушка, родной, я ведь так тебя люблю! – она опять повисла у него на шее. – Наш госпиталь эвакуировался из Вязьмы по железной дороге, нас разбомбили, взорвали рельсы. Хорошо, что рядом находилась деревня, а наш военврач Анастасия Савельевна очень решительная женщина: нашли подводы, потянулись к лесу, из уцелевших вагонов забрали все медикаменты и перевязочные материалы. У нас двое врачей, девять медсестер. Мы доставили в лес около пятидесяти больных. Случайно столкнулись с красноармейцами, случайно узнала, что это та дивизия, где ты проходишь службу, искала тебя среди живых, опрашивала всех. Кто-то сказал, что ты со своим взводом остался прикрывать отход, это было несколько дней назад, с тех пор о тебе ничего не известно.

– Все в порядке, милая! – Шубин с нежностью гладил женщину по щеке. – Я же говорил, что со мной ничего не случится – заговорённый, Богом поцелованный… Вот же черт, мне так много надо тебе сказать…

За спиной многозначительно покашляли, Шубин спохватился – полковник Моисеевский проявлял ангельское терпение, вник в ситуацию, но ведь всему есть предел…

– Глебушка, всё иди, иди!.. – девушка отталкивала его. – Я всё понимаю, тебя ждёт Александр Гаврилович. Ты знаешь, где меня найти. Я теперь никуда не денусь.

Виноватый вид едва удался, улыбка помимо воли расползалась по лицу, Шубин козырнул:

– Товарищ полковник, прошу меня простить! Лейтенант Шубин, командир отдельного…

– Я уже понял, лейтенант, – полковник укоризненно покачал головой.