Кучка людей устремилась по диагонали на дорогу, выкладывались полностью, понимая про последний шанс, пыхтели, отдувались, но бежали, на вершине дул пронизывающий ветер. Это было сглаженное плато, дальше местность шла без уклонов, до ближайшего леса метров четыреста – вроде и не дальний крюк, но как их пробежишь, когда на хвосте свора? Здесь рыли траншею, но бросили едва начав, слева возвышался бетонный остров, к сожалению, только три стены, земляные доты едва начали возводить. В пятнадцати метрах стоял длинный металлический прицеп на спущенных колёсах: он был нагружен брёвнами, которые тоже не нашли применения; борт отвалился, часть брёвен рассыпалась – бесхозяйственность даже здесь цвела махровым цветом.

Впору волком выть – он предчувствовал, что так и будет: всех, кто выжил расстреляют на открытом воздухе.

– Товарищ лейтенант, будем держаться на этой вершине! Ни шагу назад! – выкрикнул запыхавшейся сержант. – Если нас отсюда скинут, в чистом поле пропадём. Это и свинье понятно. Он распоряжался злыми фразами: «Всем рассредоточиться на косогоре! Использовать недоделанную фортификацию».

Но последняя была уж чересчур недоделана – укрытие для кошек и собак.

Из леса выехала тройка мотоциклов, их увидели – прогремела раскатистая, автоматная очередь, разведчики злобно ругались, искали укрытие."

"– Не пропадём, товарищ лейтенант! – нервно смеялся Кошкин. – Давайте их задержим на этом косогоре, дело-то плёвое…

Но всё оказалось куда серьёзнее: немецких военнослужащих тщательно обучали военному делу, они легко ориентировались в непростых ситуациях.

Мотоциклы двинулись вверх, рассредоточившись, насколько позволяла дорога, в шахматном порядке, скорость была невысокая – трудно разогнаться в горку – по прямой до них было метров сто пятьдесят. Оборона не за далась – даже залп не успели сделать: пулемётчик открыл огонь и рой пуль перепахал косогор. Красноармейцы прижались к земле, боялись поднять головы, пулеметчик продолжал тарахтеть и Глеб даже заметил, как ехидно скалился водитель. Мотоциклы медленно поднимались, не получив в ответ ни одной пули. За спиной водителя заголубел дымок – сидящей на закорках решил перекурить – это было больше чем издевательство. Поднял голову сержант, собрался выстрелить, но снова уронил, стал глотать пыль, поднятую пулями – немцы смеялись. У пулемётчика кончились патроны, он начал неспешно перезаряжать, а в работу включился МG-34, установленный на втором мотоцикле – и снова невозможно оторваться от земли, глина скрипела на зубах.