На пятаке, перед оплотом деревенской власти собрались люди, несколько десятков безоружных красноармейцев – о том, что они служили в непобедимой и легендарной говорило грязное обмундирование и стоптанные сапоги, беспокойно бегали глаза на почерневших лицах. Люди стояли по одному, по двое, у избушки сельсовета толпились человек тридцать: там были и штатские, видимо, жители деревни; пожилые мужики в колхозных телогрейках; молодой прыщавый детина. Люди обступили рослого мужчину с добродушной физиономией: тот был одет по форме, имел сержантские нашивки на отворотах воротника, фуфайка почти новая, поблёскивала надраенная пряжка ремня, за спиной у военнослужащего висел карабин – почему-то немецкий «маузер».

Он активно общался с бойцами и сельчанами, за спиной стояли ещё двое таких же, снисходительно поглядывали на столпившийся сброд, прятали с загадочной усмешкой.

Шубин подошёл ближе, оттёр плечом сутулого красноармейца с водянистыми глазами.

– Мужики, неправда всё это! – увлечённо говорил сержант с добродушным лицом. – Вас много лет обманывали, а вы верили! Не верьте жидам, коммунистам и прочим комиссарам: никогда они не будут о вас заботиться, вы для них пушечное мясо, да средство достижения своих политических целей.

Разве не знаете, сколько безвинного народа они постреляли, да сгноили в лагерях? После революции интеллигенцию извели, весь цвет русской нации. В конце двадцатых коммерцию запретили, а тех, кто поднимал страну из разрухи, на Соловки отправили. Крестьянство загубили, со своей коллективизацией, повальный голод устроили… Уж вам ли об этом не знать, мужики? Кто-то другой виноват, враги народа молодой советской республики? Да вы уж признайтесь честно, хотя бы самим себе: не было никаких врагов, а были злобные и зажравшиеся коммунисты, которым плевать на собственный народ. А сейчас, что происходит? Кто виноват? Вы? Да ни хрена вы не виноваты! Вас опять обманули, предали, а вы лишь ушами хлопаете, доверились этим лжецам. До последнего свой воинский долг выполняли, а бездарные военачальники комиссары всё профукали и снова отправили людей но в бойню. Вы в окружении гибнете, а они уже на своих Эмках и ЗИСах к Москве подъезжают, чтобы новые дивизии на убой набрать. А то, что в лесах безвинные люди десятками тысяч гибнут, так это им глубоко по сараю…

– И что ты предлагаешь, умник? – выкрикнул стоящий рядом боец."

"– А вы сами не понимаете, товарищ? – агитатор распалялся, входил в раж, активно помогал себе, жестикуляцией. – Дальнейшее участие в этой войне бессмысленно, это понимает каждый здравомыслящий человек. Подумайте о своей судьбе, о своих семьях. Политруки погрязли в гнусной лжи, германская армия вовсе не такая, как её представляют ваши политработники.