–Микаэл ведь твой, да? Я только сейчас поняла, как вас увидела рядом… Все не могла все эти годы вспомнить, кого это он мне так сильно напоминает… А наша Влада оказалась той ее бестией… Что ж… Потрясающе! Поздравляю! Совет да любовь! Только не думай теперь, что я отпущу вас с миром! Я расскажу это всей семье! Твоя русская шлюха с ублюдком останутся без гроша!

Хватает ее за горло, резко прижимает к двери, от чего та больно стукается головой.

–Не думай, Ранья, что если я поступил тогда в ситуации с Амаль как джентльмен, я сделаю это снова.

Ты сейчас же соберешь свои тряпки и съедешь в город под предлогом того, что давно не была в Дамаске и хочешь погулять по местам молодости. Твои дети останутся здесь. И будут играть со своим любимым братом вплоть до твоего отъезда. Владе ты будешь точно так же улыбаться, как улыбалась. И Дибам ты ничего не скажешь. Это не твое дело. Не лезь туда. А полезешь- поверь мне, я столько говна на тебя им открою, что вряд ли до конца своих дней отмоешься, поняла меня, шармута?!

Та лишь молча пискнула и выбежала прочь.

А Васель не стал тратить времени. Наспех накинул на себя вещи и понесся в комнату к Владе… Даже если бы она сейчас каменную стену вокруг себя возвела, он бы разрушил ее руками, разобрал по кирпичикам, но добрался бы до нее…

ГЛАВА 40

То, что она увидела на балконе, стоя внизу под деревом, то, что Васель заставлял ее делать и делал сам уже потом, в ее комнате, буквально почву из-под ног выбили, снова все взбаламутили в душе Влады. И если после встречи с Ланой она заезжала на территорию резиденции с чувством полной уверенности, что сделает все, чтобы убедить Васеля оставить ее в покое и быть с этой милой, чистой девочкой, то теперь в душе снова разыгралось смятение… А еще неприятная, липкая, пугающая ревность к той милой девушке с ангельской улыбкой… Его руки на теле Влады, его глаза, его язык… Они словно стирали все те годы боли, обиды, предательства… Они делали его присутствие в ее жизни таким желанным и неизбежным, обещали, что отныне все может быть иначе, что все возможно… И в то же время, она понимала, что это лишь иллюзия… Лишь банальная телесная близость, которая при всем желании не сотрет всех тех обид, что так глубоко въелись под кожу, не изменит их характеров, не поменяет их судьбу, не отмотает события вспять, позволив забыть то, что забыть невозможно….

Его запах был везде, как наваждение. Открыла окно, чтобы проветрить помещение. Приняла душ, включила телевизор.