«По долгу или по желанию?» — подумал он, но не стал задавать ей этот мучительный вопрос. Он опасался, что ею двигало именно чувство долга. Она сидела, выпрямившись, как палка, с выражением подавленности, если не сказать, безнадежности в глазах.

— Ты хороша собой, Анетта, — удивленно произнес он. — В этом вечернем освещении черты твоего лица такие мягкие…

— Нет, я вовсе не красива, я это знаю. И все так говорят.

— Кто же это говорит?

— Неважно, кто. Я уже не помню. Мне говорили так с детства.

Микаел горько усмехнулся.

— Если девяносто девять человек скажут, что ты красива, а один скажет, что ты безобразна, ты будешь слушать только его.

Ты не можешь забыть сказанных тебе когда-то слов.

— Да, пожалуй, — неуверенно произнесла она, — это так. Не кажется ли тебе, что у меня суровое выражение лица?

— Я бы не сказал, что суровое. Но замкнутое, поджатое.

— Ничего себе! Это уж я точно запомню!

Он встал.

— Анетта, я уже здоров. Я не могу больше слоняться по дому. Мне нужно чем-то заняться.

— Но ты так помогаешь мне! В саду, в доме, везде!

— Да, но это случайные обязанности. Все, чему меня научили, так это быть офицером, а им быть я не хочу.

— Ты мог бы сходить на охоту… — неуверенно произнесла она.

Он сделал гримасу.

— Я не охотник. Охотник, это тот, кому нравится смотреть, как умирает какое-то живое существо. Но я кое-чему когда-то учился, хотя это было лишь начало. Возможно, я мог бы продолжить это, если я еще на это способен. Я хотел бы получить какую-то профессию, Анетта. Для человека очень важно знать, что он что-то может, что он способен что-то сделать в своей области. Если бы только знать, в какой!

Она вопросительно посмотрела на него.

— Опять у тебя в глазах это отсутствующее выражение, — сказала она. — Это пугает меня. Ты становишься таким далеким.

— Да, — задумчиво произнес он. — Да. Наверное, я не совсем еще здоров.

— Но тебе стало намного лучше, — попыталась она утешить его, а заодно и себя. — О, Доминик зовет меня! Извини, я должна идти…

Она торопливо ушла. Улизнула?

Микаел подошел к окну и посмотрел во двор.

И тут что-то на него нашло, он сам не понимал, что: пейзаж исчез из виду, вокруг него образовалось бесконечное пустое пространство. Какой-то странный крик достиг его слуха, жалобное звучание множества голосов.

И далеко-далеко виднелось что-то, напоминающее темное облако за лесом в тумане. И это облако приближалось.

И наконец он понял, что это было.

Холодный озноб пробежал по его телу: это неизвестное, вызывая в нем страх, неодолимо притягивало его к себе. И он не желал противиться этому. Он понял, что то, к чему он так стремился, было разрушительной силой.

Крики наполняли собой пустое пространство, у него звенело в ушах, ему пришлось зажать уши руками.