В конце концов, я просто взял себя за основание, и скомандовал:

— Давай, Шпилька, трахни меня.

Она точно поняла, чего я хотел, резко подалась назад, буквально насаживаясь на меня до самого конца. Могу поспорить, что в этот момент у меня из глаз брызнули искры, таким ошеломительным был этот акт желания.

— Я хочу, чтобы ты кричала, малышка, - потребовал я. – Чтобы не сдерживалась и взяла меня всего до капли. Поняла?

Нана бесконтрольно мотнула головой – и мягко скользнула назад. Она такая узка, что сейчас, когда я чуть не лопаюсь от желания поскорее кончить, каждое движение почти причиняет боль. Я словно трахаю расплавленный шоколад: горячий, обволакивающий, наполняющий меня гребаными эндорфинами. Еще и еще, через боль, через терпкое наслаждение тем, что я покорил свою женщину – и, мать его, кажется, покорился сам. И кайфую, как прыщавый подросток, которому с ничего дала черлидерша.

Шпилька почти выпустила меня, но я точно знаю, что это всего лишь попытка развести меня на большее. Поэтому дам ей то, что она хочет: яростно, с грубым стоном, по самые яйца, впитывая порочный звук влажного шлепка от наших соединившихся тел.

— Р’ран! – выкрикнула она, запрокинув голову, отчаянно пытаясь высвободить связанные запястья. – Еще, еще…

— Я дам тебе всего себя, малышка, - охотно пообещал я.

Вышел – и снова в нее, весь без остатка, до растекающейся по коже вязкой страсти, которая оголила мои нервы, сделав чувствительным даже к едва ощутимым потокам ветра. Я толкнулся еще раз, и теперь моя покоренная жена запела от ощущений наполненности и глубины, моего напора и доминирования.

— Ты в порядке, малышка? – спросил едва слышно, боясь нарушить весь кайф момента. Я должен спросить, чтобы знать, что моя Шпилька выдержит это в своем положении.

— Да-да, пожалуйста, не останавливайся…

Против этого открытого желания я совершенно беспомощен. Потому что хочу отыметь ее так сильно и жадно, как никогда раньше. Потому что, знает она это или нет, но здесь и сейчас мы как никогда полностью обнажены друг перед другом, и именно сейчас рождается что-то новое. Оно пугает меня и манит. Не уверен, что готов анализировать происходящее в ближайшее время, но и отрицать очевидное нельзя.

Я переложил одну руку ей на плечо, другой крепко сжал бедро, полностью контролируя каждое движение. Нана расслабилась, охнула, потираясь грудью о простыни. Я натянул Шпильку: глубоко, до конца, до самого последнего миллиметра, одновременно вращая бедрами, выуживая из маленького тела совершенно новые звуки. Крики, мольбы, стоны… Бесконечность сладкого яда для моих ушей.

Ох, да, твою мать!

Толчок, еще и еще, я набирал темп, наслаждаясь каждым звуком наш тел, каждой каплей влаги, которая затягивала меня, словно воронка.