– Хочу, Р’ран, хочу…

Если бы я не был и так окончательно сведен с ума ее видом, то теперь было самое время стать безумцем.

— Раздвинь ноги, - потребовал я резко, не в силах отвести взгляд от ее влажных складок, плотно, жадно сжимающих мои пальцы. Пусть перестанет уже себя контролировать, пусть выплеснет злость и страсть, потому что ей это нужно даже больше, чем мне. – Нана, я не буду повторять дважды и очень даже могу отправить тебя спать без сладкого.

Она колебалась всего мгновение, а потом послушно развела ножки, раскрываясь передо мной, словно раковина. Я помешан на ней, определенно, потому что сейчас едва могу держаться, чтобы не кончить от одного вида этой безупречной промежности, гладкой кожи, алых отпечатков моих ладоней. Я невольно наклонился вперед, целуя самые яркие следы. Кожа под моими губами оказалась горячей, пульсирующей.

— Прости, что сделал больно, - шепотом, в тайне надеясь, что Нана не услышит, пробормотал я.

Она услышала, потому что тут же расслабилась, немного поплыла подо мной, и – о, боги! – подарила мне самый соблазнительный, полный страсти и похоти стон. Я почти чувствовал, как кровь в венах превращается в адреналин, с каждым ударом вколачивает в мое сердце порцию безумия. То, что со мной делает эта женщина, не случалось испытать ни одному мужчине ни на том свете, ни на этом, и плевать я хотел на то, что это звучит как полный бред."

"— Я твоя, мой Хозяин, - мурлыкнула моя кошка, наслаждаясь тем, что мы оба знали: не я покорил ее, а она позволила себя подчинить.

— Я собираюсь сделать так, что ты вся будешь переполнена мной, малышка, - наслаждаясь самыми грешными своими фантазиями, пообещал я.

Мои пальцы были охренительно мокрыми, и я сделал то, что давно хотел сделать: сжал ладонь в кулак и несколько раз прошелся ею по своему стояку. Горячо, влажно. Твою мать, я успел умереть и воскреснуть, пока ждал этого момента, и точно знал, что мне еще не раз придется почувствовать что-то подобное. Живот скрутило от желания, яйца стали тяжелыми, чуть не ныли от того, что все это время я, как долбаный девственник, засыпал с каменным членом.

— Нана! - рявкнул я, когда она чуть подалась назад, слишком соблазнительно и многозначительно вильнув бедрами. – Я соскучился, малышка. Вряд ли это будет нежно…

— И я соскучилась, мой монстр.

Готов поклясться, что в этих нескольких словах был скрыт немой призыв дать ей всего себя – и получить взамен ее без остатка. Я раскрыл ее складки двумя пальцами, медленно, до последнего растягивая удовольствие, поводил головкой члена по набухшему комку клитора. Нана дернулась, закипела, отзываясь звериным шипением: злая и довольная одновременно. Я знал, что она хотела меня всего, но дразнить ее было слишком приятно, чтобы не сделать этого еще пару раз.