Она удивленно застыла, а Илья спросил, понизив голос:

- Скажи. Это ведь не ты позировала Лядову?

- Нет, конечно, - сказала она и теперь отошла уж точно.

А мэтр… Да, сейчас Илья Миньковский был именно мэтр, направился к своему стенду не спеша, вальяжной походкой.

- Я думал, он никогда не закончит, - процедил Глеб, когда она подошла. – О чем вы говорили с ним так долго?

Наталья мельком покосилась на Марьина и сказала, глядя Глебу в глаза:

- У Ильи Анастасовича в мастерской остались мои работы. Их нужно забрать. Сходишь со мной?

Взгляд у Глеба в тот момент был ужасно собственнический.

Он прокашлялся и проговорил уже другим тоном:

- Это можно.

Марьин все это время наблюдал, скрестив руки на груди и поглаживая подбородок, а тут вдруг влез в разговор:

- Наталья Николаевна, у меня к вам будет одно дело. Но это позже.

Кивнул ей и отошел раньше, чем Глеб успел вызвериться на него.

Потом они сходили к Проше, а тот опять сиял и потирал руки, потому что продалось еще три картины, одна его и два ее натюрморта.

- Идут наши дела, Натка, - у Прохора глаза горели. – Идут в гору!

***

Хороший был день. Потом они еще гуляли по городу, наконец, когда, наступил вечер, осели в уютном ресторане.

И вот там Глебу был звонок.

Он посмотрел на экран, нахмурился, номер был незнакомый. Но вызов принял:

- Слушаю, Покровский.

- Это Захар Проничев, - тон был ледяной.

Глеб кивнул Наталье, прикрыв гаджет ладонью:

- Я отойду на пару минут.

И вышел в холл.

Глеб видел, как Ната сразу подобралась и проводила его взглядом. Как своего мужчину. И от этого ширилось и дрожало что-то в груди.

Он вообще рядом с ней дурел как подросток. Хотелось всех этих мужиков, тянувших к ней свои грязные лапы и мысли, порвать к чертям.

Миньковского особенно, за то, что тот по какой-то причине считал, что она должна быть польщена его вниманием.

Кот лощеный. Привыкший получать все по щелчку пальцев. Глеб лопнул бы поперек шва, но не подпустил его на пушечный выстрел к Наталье. Потому что Илья свет Анастасович поработил бы ее, выжал все вдохновение, выпил весь ее свет досуха. Адаптировал под себя, сделал придатком. А потом?! Что потом бы с ней стало, с Натальей?

Но, к счастью, она на Миньковского не повелась, и Глеб был этому несказанно рад.

Не пришлось ломать мэтру пальцы, выражаясь фигурально. Мера, конечно, крайняя, но если тот хоть чем-то посмел навредить Наталье…

Глупо все, да? Гон, как у оленя? Плевать, как это называлось.

Ему надо было оградить свою женщину от всех.

А тут был еще Данька. К сыну Глеб, конечно, не ревновал. Но опасался, что Даниил может чем-то обидеть Наталью. Сказать неприятное. Единственный, кто в этом плане хлопот не доставлял, - это Прохор Лядов. Ему Глеб безоговорочно доверял, Проша трясся за Наталью еще больше, чем он сам.