Пробежаться придирчивым взглядом еще раз. Все-таки выставка такого масштаба, ее будут освещать в СМИ и в социальных сетях. Мама обещала, что будет смотреть открытие.

Вроде все хорошо, все на своих местах, а все равно ощущение странное. Ната мельком видела Миньковского, мэтр казался сумрачным, скользнул по ней прищуренным взглядом, но не поздоровался. Да и Бог с ним.

Она еще раз просмотрела буклеты на столике, просто чтобы руки занять. А Прохор был рядом, мониторил что-то в телефоне. И вдруг застыл и ахнул.

Пошли первые посты в социальных сетях.

- Натка… - у мужика тряслись губы.

Он и так был бледный от волнения, а тут посерел просто.

- Дай сюда, - сказала она и забрала у него гаджет.

Стала читать. Отдельные фразы мелькали перед глазами, выстреливая в сознании.

«Уровень»

«Приятно порадовали»

«Особенно отличились»

И дальше уже конкретно про мастерскую Лядова. О чем шла речь, не догадаться было невозможно.

«Труп ламантина»

«Русалка с лебедями и то бы смотрелась не так пошло»

Это про его «Портрет обнаженной». Картина была выполнена просто, на контрасте: темный диван грубыми мазками и хорошо выписанная спящая женщина, лица не видно, отвернуто в сторону и прикрыто локтем.

Наталья могла трезво оценить работу художника. На самом деле, это была очень хорошая работа, Прохор в нее всю душу вложил. Оставив в сторону красивости, тут всегда можно поспорить, потому что красота в глазах смотрящего. Картина выдавала правильные эмоции.

Но это было еще не все, прошлись и по ней. Безжалостно, с издевкой.

«Есть мнение, что для шедевра позировала его помощница. Не нашлось средств на модель помоложе?»

«А в целом все смотрится лубочно. Примитивно. Дешево».

Надо же.

Еще выставка не открылась толком, а уже такой поток негатива. Хотелось бы знать, откуда столько внимания к ним? Не о ком писать больше? Она смотрела имена авторов постов, они ей не говорили ничего. Какие-то местные светила от блогосферы.

Писали остроумно, зло, хлестко, рвали в куски просто.

Больше всего это смахивало на заказ, и она бы, может быть, подумала на Илью Миньковского. Но нет, не его стиль. Илья Анастасович, мэтр, у него высокая репутация. Он бы никогда не стал бы так лить грязь публично, максимум — пара слов, сказанных снисходительно.

Наталья свернула все и отложила телефон.

- Что будем делать?

Голос у Прохора был убитый, он отвернулся к стене, теребя лацканы пиджака. Сгорбился, как от боли, и дышал с трудом.

- Ничего, - сказала она. – Ты сейчас пойдешь в буфет, а постою здесь.

Отправила его и застыла перед стендом с их работами.

Казалось, время тянется бесконечно. Зал стал постепенно заполняться посетителями. Люди шли и шли.

Картина с обнаженно женщиной была как раз у Натальи спиной.