А тут еще и это. Теперь Захар Проничев уже не казался таким уж ценным приобретением. Но это не слишком смущало Ксению Иварцеву, она хорошо знала мужчин, и для таких случаев у нее всегда готов был план «Б».

С Захаром контактировала меньше, но наконец-то вплотную занялась его детьми. Вот где было поле непаханое. Просто удивительно, в каких питомниках выращивают таких непуганых идиотов. Однако она не спешила, действовала по отлаженной схеме, исподволь и осторожно.

А вот с Натальей, его драгоценной бывшей, она планировала разобраться всерьез. И если раньше, может быть, пожалела бы ее, то теперь собиралась в порошок стереть.

Отныне только война, беспощадная и на уничтожение. Но она уже поняла, что на Миньковского в этом деле не приходится рассчитывать. Она ему прямым текстом предложила сотрудничество, а тот до сих пор никак не ответил. Трусоват, инертен, конъюнктурщик, будет выжидать.

Это тоже не слишком расстроило, Миньковский еще пожалеет. А возможностей у Ксении Иварцевой хватало. Достаточно просто пойти другим путем и задействовать другие фигуры. Так получалось даже лучше. В этом случае произошедшее нельзя будет связать с ней.

Между тем время шло, оставалась неделя до открытия выставки. Она выждала четыре дня, потом вылетела в Питер.

***

Сколько бы ни было времени на подготовку, оно всегда заканчивается. Хуже того, его катастрофически не хватает.

Вроде бы все закончили, успели. Даже Проша успел закончить свою обнаженку. Но все же надо еще оформить, чтобы было в едином стиле. Прохор просто метался в панике, на него накатывал мандраж. Застывал посреди суеты, глядя не нее и нервно сглатывая:

- Натка… вдруг провалимся?.

. Вдруг не примут?

В общем, теперь еще приходилось утешать Прошу. И оформлением и упаковкой всей экспозиции тоже пришлось заниматься ей.

Наконец, за четыре дня до открытия все было готово. Вечером звонил Глеб, а на следующее утро они с Прохором выехали.

Надо представлять себе, что это было такое. Они же отправлялись целым обозом. Чемоданы, тщательно упакованные картины, над которыми надо было трястись, да еще нервный Прохор, над которым приходилось трястись еще больше.

Кое-как добрались.

Но мало было добраться, надо же было еще отвезти все холсты по адресу, где будет проходить выставка.

А в Питер приехали они уже вечером, по темноте. Пока нашли, где это, пока договаривались с персоналом, что временно оставят это на ночь, а завтра придут и заберут. Потом уже без задних ног от усталости ехать в гостиницу, заселяться, пытаться ужинать, спать.

Потом утром, едва продрав глаза, снова ехать в галерею, размещать экспозицию. А там уже столпотворение, работников галереи на всех не хватает. Прохора моментами накрывает ступор.