Стоило их увидеть, и я закричала.

На крик первой прибежала Камила:

— Авета, в чем дело? — подруга заглянула через мое плечо в комнату и ахнула. — Кто это сделал?

Я привалилась к дверному косяку и зажмурилась, чтобы не видеть надпись. Хорошо, она не свежая, и меня не накрыл приступ.

— Откуда мне знать? — прошептала я. — Но этому кому-то я точно не нравлюсь.

В коридоре раздался топот. Рентон спешил на помощь. Я только сейчас впервые задумалась, а где, собственно, расположена его спальня. Видимо, где-то неподалеку, раз он появился так быстро.

Следом за Камилой Рентон заглянул в комнату. Глубокая морщинка пролегла между его нахмуренных бровей.

— Тебе лучше перебраться в другую спальню, — заявил он.

— И заказать новые платья, — вздохнула я. — Но что это изменит? Тот, кто желает мне зла, имеет доступ в замок. Он доберется до меня в любой комнате.

— Ты знаешь, кто это сделал? — обернулся ко мне Рентон.

— Откуда? Мне и подозревать некого. Чарльз слишком медлительный, он бы неделю только резал платья. Кухарка так стара, что вряд ли поднимется по лестнице. Разве что поломойка возненавидела меня за то, что я заставляю ее убираться в доме.

— Это бред, — тряхнул головой Рентон.

— Согласна. Но тогда выходит, что врагов у меня нет.

Камила, между тем, вошла в спальню и приблизилась к надписи. Присмотревшись, она сообщила:

Камила, между тем, вошла в спальню и приблизилась к надписи. Присмотревшись, она сообщила:

— Это не кровь, а клубничное варенье.

Я удивленно уставилась на буквы. Варенье совершенно не вязалось с требованием покинуть замок. Его использование выглядело странно. Как чья-то нелепая шутка. Зато я могла без страха войти в комнату.

Я отправила Рентона подобрать мне другую спальню, а мы с Камилой тем временем собрали мою уцелевшую одежду. Ее было немного. Придется снова приглашать портниху. Если это продолжится, то род лордов северных земель разорится на моих нарядах.

— У меня все не идет из головы эта надпись, — призналась Камила. — Как будто ее сделал ребенок.

— Хм, — задумалась я, — а знаешь, похоже на то. Только ребенок мог додуматься до варенья. Взрослый бы использовал краску или настоящую кровь, чтобы напугать. Плюс он бы не сделал ошибку.

Мне было над чем подумать. Сперва мячик, затем погром. Возможно, я столкнулась с проказливым ребенком-духом.

Переезд занял остаток дня. Моя новая спальня была из числа хозяйских — огромная комната, обставленная с шиком, но без уюта. Белая с позолотой мебель, обилие зеркал, кровать с балдахином — все это чересчур для меня. Прошлая спальня нравилась мне намного больше.

Я не думала о том, кто здесь жил до меня, до тех пор, пока не заметила на столешнице трюмо выдавленное в дереве имя. Вивьен — прочла я.

Позже я спросила у Чарльза, кто это.