Ноги Александры были босыми и высовывались из-под одеяла. Дуглас не хотел останавливаться, чтобы купить ей обувь. Она не спорила. Так приятно, когда муж носит тебя на руках.

— Просто мне легче было увильнуть от расспросов, сказав, что ты голая.

— Что случилось? — догнала их Синджен.

— Мы все потом расскажем.

Дуглас повернулся к слугам и громко сказал:

— Мы все живы, здоровы и вернулись домой. Благодарим вас всех за внимание и заботу.

Слуги приветливо улыбались. Холлис стоял, горделиво скрестив руки на груди. Александра почувствовала неимоверное облегчение. Может быть, все будет хорошо. Может быть, даже ее свекровь смягчится и полюбит ее. Может быть, она и правда стала ненаглядной для Дугласа. Может быть.

Дуглас отнес ее в спальню и положил на кровать. Потом поцеловал ее и стянул с нее одеяло.

— Мама теперь, наверное, думает, что ты — распущенная женщина, и что ты, должно быть, сама сожгла свою одежду, чтобы скомпрометировать меня. Придется ей сказать, что я и так полностью скомпрометировал себя, потому что ты бесконечно меня соблазняла, и я настолько привык к атому, что уже просто не могу без тебя обходиться. Я оказался бессилен против тебя.

Александра облизнула сухие губы.

— Я правда для тебя ненаглядная, Дуглас? Может быть, лишь чуть-чуть?

— Может быть, — согласился он. Он прошел в свою спальню и вернулся оттуда с ее ночной рубашкой.

— Вот, переоденься. Тебе нужно сейчас отдохнуть.

Он стянул с нее платье через голову, задержал на мгновение взгляд на ее груди и поспешно надел на нее рубашку.

— Ну вот.

Он укрыл ее простынями и сел рядом, расправляя ее волосы по подушке. Потом задумчиво проговорил:

— До сих пор наш брак был постоянным противостоянием друг Другу. Как ты думаешь, ты сможешь быть не такой строптивой? Может быть, ты научишься думать, прежде чем предпринимать какие-то действия, которые могут меня взбесить? Как, например, то, что ты сбежала и заболела. Или как то, что ты позволила себя похитить и увезти в другую страну? И больше не будешь спасать меня, в то время как опасность грозит тебе самой?

Она молчала и слушала. Дуглас продолжал с любовью расправлять ее волосы на подушке."

"— Не знаю, — ответила она наконец. — Ты очень много значишь для меня, Дуглас.

Ему было приятно это слышать. Он наклонился и запечатлел поцелуй на кончике ее носа.

— Я теперь буду держать тебя в постели хотя бы три часа в день (ночью тоже, разумеется), и в остальное время ты, возможно, будешь сильно занята тем, чтобы оправиться от занятий любовью со мной. Поэтому у тебя просто не останется времени на то, чтобы прибавлять мне седых волос.

— А ты тоже будешь так сильно занят, оправляясь от занятий любовью со мной?

— Никогда настолько, чтобы не думать, когда же наконец я снова смогу этим заняться.