Он приехал в Нортклифф, чтобы восстановить душевное равновесие, и я считал его своим спасителем. Потом он поехал в Клейборн-холл и женился на моей невесте.

— Тебе не кажется, Дуглас, что ты мог бы выразиться несколько иначе?

— Зачем? Это правда. И то, что появилась ты, как черт из табакерки, не меняет существа дела. Она вздохнула:

— Ты прав, конечно. Однако, если бы ты немного изменил свои слова, я вознаградила бы тебя за это, когда мы вернемся домой, если только ты не вознаградишь меня первый, как ты всегда это делаешь. Ты не даешь мне шанса, Дуглас.

— Лет в пятьдесят, возможно, и дам.

Для Александры это было чудесным признанием, и ее лицо осветилось улыбкой. Дуглас, со своей стороны, переосмыслил сказанное и уже жалел о своих словах. Весь оставшийся вечер он много ругался, увлекался бренди, потом протрезвел. Слишком много алкоголя может слегка замедлить его действие. В экипаже у него закружилась голова. Поднимаясь по лестнице в спальню, он рассеянно насвистывал. Да, может быть, бренди сделает свое дело.

Этого не случилось, но попытаться все же стоило. Когда он наконец упал рядом с нею и перевернулся на спину, подложив руки под голову, он сосредоточил все свое внимание на том, чтобы восстановить дыхание.

— Ты убьешь меня когда-нибудь, — сказал он. — Так не может дальше продолжаться. Это неестественно. И вредно для здоровья.

— А как насчет меня?

Он положил руку ей на грудь. Сердце бешено стучало. Дуглас довольно ухмыльнулся:

— Нас похоронят рядом на фамильном кладбище Нортклиффов.

— Мне не нравится, как это звучит.

— Сначала ты должна подарить мне наследника.

— Мне всегда казалось, что женщины должны плохо себя чувствовать, когда они беременны.

— Да, как правило, насколько мне известно.

— Я чувствую себя прекрасно.

— А как насчет других признаков?

Алике смутилась, несмотря на темноту. Ее молчание слишком затянулось, и Дуглас повторил вопрос.

— Ну так что? У тебя было что-нибудь с тех пор, как мы поженились?"

"Она покачала головой, и он уловил в темноте ее движение.

Он легонько прижал ладонь к ее животу:

— Ты довольно вместительная. Маленькая, но не слишком, надеюсь, чтобы не выносить моего ребенка. Но я действительно очень крупный мужчина, Александра. Моя мать всегда с ужасом вспоминает, как я чуть не убил ее при рождении. Нет, боюсь, ты недостаточно большая. Нужно пригласить врача, чтобы он осмотрел тебя.

— Ты не сделаешь этого!

— Только подумайте, она еще разговаривает, — сказал Дуглас.

— Дуглас, послушай меня. — Она приподнялась на локте, и ее волосы упали к нему на грудь. — Я — женщина, и именно женщины всегда рожали детей. И я не позволю дотрагиваться до себя ни одному мужчине, кроме тебя. Понимаешь?

— А кто будет принимать ребенка?

— Повитуха. У моей матери принимала роды повитуха.