Дуглас снова поцеловал ее, но мысли его унеслись в ту ночь, когда Александра сбежала от него; он слышал тогда плач из ее спальни, вошел туда и увидел ее.., нет, не Александру, а ее, этот проклятый призрак. Он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Нет. Внезапно он отстранился от нес и голос его стал холодным.

— Бог ты мой, ты хотя бы заметила, что я до сих пор не набросился на тебя? Что ты лежишь себе спокойно, как и лежала? Мы разговариваем уже целых три минуты, ты полностью обнажена и… — Она повернула к нему лицо, и он с готовностью поцеловал ее. — О, черт, — только и смог он сказать, понимая, что его хладнокровию приходит конец.

Снова весь мир перестал существовать для него; не было ничего, кроме ее мягкого податливого тела, ее нежных губ и теплых ласковых рук. Они не могли оторваться друг от друга, и ему хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Никогда, ни с одной женщиной он не получал такого наслаждения, и ни одна женщина не будила в нем такого неутолимого желания.

Когда он упал рядом с ней, обессиленный, Александра тихо прошептала:

— Она действительно растаяла в воздухе, Дуглас.

"

"— Проклятье. Говорят тебе, ее здесь не было. Не придавай значения глупым снам. У тебя разыгралась фантазия, потому что рядом с тобой не было меня. Ты не получила положительного заряда перед сном. Больше тебе не будут мерещиться призраки по ночам. Успокойся. — Он заботливо укрыл ее одеялом. — Ты будешь думать только обо мне. Понятно?

— Да, — ответила она, целуя его щеки, шею, плечи. — Только о тебе и о наслаждении, которое ты даришь мне. Замечательно, что завтра утром мы уезжаем в Лондон. Может быть, его как раз то, о чем она хотела мне сказать.

Там у меня будет гораздо больше мужчин для того, чтобы удовлетворить свою похоть.

— Не смешно.

Она засмеялась и снова поцеловала его.

Дуглас хмуро смотрел в темноту, обдумывая ее слова. Под утро он уснул; их сердца ровно бились рядом.

* * *Городской дом Шербруков представлял собой трехэтажный особняк на углу Пэтнэм-плейс. Он был построен шестьдесят лет назад, чтобы потешить тщеславие нортклиффского графа, который вложил в него куда больше денег, чем хорошего вкуса. Хотя колонны в греческом стиле некоторые нашли бы величественными, так же как и многочисленные ниши для статуй, которые в настоящее время были заполнены книгами и цветами.

Греческие скульптуры, раньше в изобилии наполнявшие дом, теперь были составлены в мансарду. Их накупил все тот же граф, который наводнил скульптурами сад Нортклифф-холла.

— А это мне уже нравится, — сказал Дуглас, заметив парчовые малиновые портьеры в огромной главной гостиной. Потом он нахмурился:

— Возможно, ты захочешь произвести какие-нибудь перемены. В твоей комнате я ничего не менял.