Я буду писать о воинской службе и о войне.

— О какой? — сухо спросил Рис, потому что на смену одной войне всегда, казалось, приходила другая.

Трэвис улыбнулся:

— Преимущественно о той, на которой мы воевали, а еще я буду делиться своими мыслями о войне вообще.

— Это именно то, что тебе нужно. Ты всегда хотел быть журналистом. Похоже, ты наконец получил свой шанс. — Рис поднял бокал: — Поздравляю!

Трэвис поднял свой:

— Спасибо.

В этот момент в дверь постучал дворецкий Батлер.

— В чем дело? — спросил Рис, когда дверь открылась.

— Пришел человек по имени Холлоуэй. Он хочет с вами повидаться, милорд.

Рис стиснул зубы. Он ждал, что Мейсон Холлоуэй рано или поздно появится.

— Проводи его в гостиную и скажи, что я сейчас буду. — Он поставил бокал на стол. — Боюсь, тебе придется меня извинить. Это не займет много времени.

«Не займет?» — подумал он и, прихватив трость, направился к двери.

Мейсон Холлоуэй встал с дивана, когда Рис вошел в гостиную, уютную, хотя и требующую ухода.

— Милорд?

Холлоуэй был крупным, высоким мужчиной с темными усами и несколько приторной улыбкой.

— Холлоуэй. Надеюсь, вы простите мое неожиданное появление в вашем доме. Я только что узнал, что моя дорогая невестка находится в Брайервуде.

— Да, она здесь. Вместе с мальчиком.

Холлоуэй издал вздох облегчения:

— Слава Богу! А то я уже начал всерьез беспокоиться. Такое опрометчивое поведение несвойственно Элизабет. Но последнее время она плохо себя чувствовала. Ее мысли порой путались, но я… то есть моя жена и я не ожидали от нее ничего подобного.

— Леди Олдридж и вправду была не здорова, когда прибыла сюда, но сейчас, заверяю вас, ей гораздо лучше. Более того, она чувствует себя достаточно хорошо, чтобы провести здесь некоторое время с моей теткой.

— Вашей теткой? — повторил Мейсон, запинаясь, словно слова застревали у него в горле.

— Все верно. Леди Тависток едет в Брайервуд, с нетерпением ожидая встречи с леди Олдридж после стольких лет.

Это была полная ложь. Записка тети Агги была предельно короткой:

«О чем ты только думал, впустив эту женщину в свой дом? Выезжаю немедленно.

Тетя Агата».

Притворная улыбка сползла с лица Холлоуэя.

— Нигде лучше, чем дома, не позаботятся о леди Олдридж и ее сыне. Я приехал на большой карете для дальних поездок, чтобы им было удобно преодолеть короткий путь домой. А теперь, если бы я мог поговорить с ней…

Рис ощерил белые зубы в подобии улыбки.

— Боюсь, она просила, чтобы ее не беспокоили.

— Глупости! Я ее деверь и в этом качестве — теперь, когда ее мужа не стало, — являюсь главой семьи. Я приехал, чтобы забрать ее домой. Прошу передать ей через кого-нибудь из ваших слуг, чтобы она приготовилась к отъезду.

Рука Риса крепче сжала серебряный набалдашник трости.