Но ей больше понравился Рис — темноволосый, голубоглазый Дьюар, невообразимо нежный и даже немного робкий в присутствии молодой незамужней женщины.

Ощутив новый прилив тошноты, Элизабет потянулась к горшку. Если бы Эдмунд был жив и не обращался для удовлетворения своих потребностей к другим женщинам, она могла бы подумать, что забеременела, раз страдает от утренней тошноты, как тогда, когда вынашивала Джереда. Но к беременности это не имело никакого отношения. Ее отравили наркотиком. Как она и предполагала.

Элизабет постаралась сосредоточить мысли на сыне, на том, что нужна ему. А эти несколько дней она как-нибудь выдержит."

"Молча она поблагодарила Риса за то, что, отбросив свои чувства, он дал ей с сыном приют.

Дом уже не был таким тихим, как до появления Элизабет. В нем постоянно толклись какие-то люди.

Вместе с Элизабет, ее сыном и доктором, несколько раз навещавшим пациентку, в то утро прибыл еще один посетитель. Это был Трэвис Грир, капитан 1-го Королевского драгунского полка, служивший когда-то под командованием Риса. Во время битвы при Балаклаве Грир спас Рису жизнь, когда под ним застрелили лошадь и он остался лежать без сознания на поле боя.

Капитан Грир с риском для жизни вынес старшего офицера в безопасное место. Во время этой акции капитан сам потерял левую руку. Рис был перед ним в долгу. С тех пор они стали близкими друзьями, и Рис был чертовски рад его видеть.

— Проходи, старина, — приветствовал Рис Трэвиса, провожая его в кабинет, и впервые за несколько дней ему захотелось улыбнуться. — Рад тебя видеть.

— Как и мне тебя, майор.

Мускулистый, с золотисто-русыми волосами и квадратной челюстью, Трэвис носил маленькие очки в золотой оправе, смягчавшие его черты. Он был интересным, хорошо образованным человеком. Его мать была русской балериной, а отец, покойный сэр Артур Грир, — профессором Оксфордского университета.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что я заехал, — сказал Трэвис. — Я возвращаюсь в Лондон. Услышал, что ты здесь, и подумал: почему бы не заглянуть и не узнать, как ты поживаешь?

Мужчины пожали руки. Левый рукав сюртука Трэвиса был пуст ниже локтя. Рис испытал чувство вины, хотя его вины в ранении приятеля не было. Война есть война. Солдат ранят. Трэвис потерял руку. Рис покалечил ногу. Но им обоим повезло остаться в живых.

— Выпьешь чашку кофе или чая? Или предпочтешь бренди?

Рис направился к буфету. Он два часа прокорпел над бухгалтерией Брайервуда и заслужил перерыв.

— Бренди? Звучит заманчиво.

Рис наполнил два хрустальных бокала и протянул один своему приятелю.

— Я думал, ты обосновался в Дорсете. Что за дело у тебя в Лондоне?

— Хочешь — верь, хочешь — нет: работа! — просиял Трэвис. — Мне предложили вести колонку в лондонской «Таймс».