Рис даже не пытался его утешить и только нежно обнимал ребенка, пока плач не затих.

— Все хорошо, — говорил он, сжимая в руках напряженное тельце. — Все образуется.

Мысленно проклиная Эдмунда Холлоуэя, Рис сделал медленный вдох, чтобы справиться с охватившими его чувствами.

Боль в ноге была ничто по сравнению с болью в груди. Дойдя до задней двери, Рис поставил сына на ноги и носовым платком вытер с его лица следы слез.

— Готов идти домой?

Джеред кивнул. Он, казалось, стал выше ростом, — может быть, оттого, что угнетавшее его много лет чувство незаслуженной вины наконец его отпустило. Рис взял мальчика за руку, и они вдвоем вошли в дом.

— Все в порядке? — заспешила им навстречу Элизабет, подстегиваемая материнским инстинктом, и с беспокойством посмотрела на сына.

— Все хорошо.

Мальчик взглянул на Риса. Тот понял ребенка, и они молча дали друг другу слово, что произошедшее останется между ними.

Элизабет повернулась к Джереду:

— Тебя ждет мистер Коннелли. — В ее голосе еще звучали нотки озабоченности. — Он уже начал тревожиться.

— Это моя вина, — объяснил Рис. — Я задержал его на конюшне.

Элизабет заставила себя улыбнуться.

— Тебе лучше пойти наверх, Джеред. Не стоит задерживать мистера Коннелли.

Бросив на Риса еще один полный благодарности взгляд, Джеред вприпрыжку устремился к лестнице. Рис провожал его глазами, пока мальчик не поднялся на второй этаж и не скрылся за дверью бывшей детской, переоборудованной в классную комнату.

— Он беспокоится о тебе, — обернулся он к Элизабет.

— Я знаю.

Она посмотрела на площадку второго этажа.

— Я не хочу, чтобы он беспокоился о тебе или о ком бы то ни было.

— Я поговорю с ним. Скажу, что со мной все хорошо. — Элизабет неуверенно улыбнулась.

Рис нежно взял ее за плечи.

— Я сказал ему, что буду заботиться о тебе. Я буду заботиться о вас обоих.

— У меня это никогда не вызывало сомнений.

Что бы ни произошло между ними, ее вера в него оставалась неколебимой.

— Мы переживем это, Элизабет, — вырвалось у Риса внезапно. — Мы должны это пережить. У нас есть сын, о котором нужно думать, мальчик, которому нужны и мать, и отец.

У нее сжалось горло и в глазах заблестели слезы.

— Как бы мне хотелось изменить прошлое. Но мы оба знаем, что это невозможно. Мне следовало сказать тебе правду сразу, как только я приехала в Брайервуд. Я хотела, но…

— Но что? Чего ты ждала, Элизабет?

— Никак не могла собраться с духом. После… после того как мы поженились, я хотела дать нам возможность узнать друг друга заново. Дать нам возможность испытать счастье.

Что-то в нем перевернулось. Рис тоже этого хотел.

— Не в моих силах исправить ошибки прошлого, — продолжала Элизабет, — но если ты дашь мне шанс, обещаю, Рис, я сделаю все, чтобы стать тебе такой женой, какую ты заслуживаешь.