А вчера собралась спонтанно, не успела его предупредить.

– У меня вполне на двоих хватит, – уверил ее Орловский.

– Поделитесь, да? – порадовалась Ева и кивнула довольно: – Отлично. Тогда пойду в мастерскую, посмотрю, что там у меня с мормышками, да и вообще со снастями и удочками. Я уже и не помню, в каком они состоянии. Да и снаряжение проинспектировать и подготовить надо бы.

– Я с вами! – оживился необычайно Орловский и пояснил свое столь горячее желание: – Я вокруг вашей мастерской уж третий день хожу и облизываюсь, так мне интересно обследовать ее содержимое.

Иван Леонидович, когда меня селил, только показал этот домик, уведомив, что это мастерская бывшего хозяина, добротная, славная, деловая, да только открывать ее без разрешения хозяйки и пользоваться он и сам не может, и никому другому не позволит.

– Ну да, не может, – задумчиво согласилась Ева, заметно загрустив и отведя взгляд от Павла, посмотрела в окно и вздохнула: – Мастерская. Можно сказать, святилище деда, он в ней разве что только не жил, когда они приезжали в Калиновку, постоянно там находился и все что-то придумывал, мастерил.

Он знатным мастером-ремесленником был, как он сам о себе говорил… Ладно, – резко втянув воздух и выдохнув, переключила себя с болезненных воспоминаний на актуальную тему девушка. – Идемте, Павел Андреевич, посмотрите. Тем более вам, может, что-нибудь из инструмента и станков дедовых понадобится, для хозяйских нужд.

– Клонда-а-айк… – протянул уважительно-восторженно, делясь эмоциями от увиденного, Орловский и добавил: – Эльдорадо.

– Да-а… – с гордостью подтвердила Ева. – Дедушка с папой были людьми скрупулезными, продуманными, с системным мышлением и любили во всем четкий порядок.

А уж в этом своем «святилище» и подавно: ничего нельзя было без спросу взять. И уж совсем полный «зашквар» наступал, если, не дай бог, какую-нибудь вещь из этого арсенала не туда куда-нибудь положить и где попало оставить. Не кричали и не ругали, но так могли отчитать, что уж лучше бы кричали, – поделилась воспоминаниями Ева.

– Как я их понимаю, – обводя жадным, восхищенным взглядом мастерскую, солидаризировался с дедом и отцом Евы Павел.

Они стояли перед распахнутыми тяжелыми, обитыми клепаным металлом, практически амбарными дверьми, ведущими в одноэтажную крепкую мастерскую, с очень высоким потолком, сложенную из двойного кирпича, и рассматривали ее содержимое.

Верстаки и развешанные на стенах над ними в строго определенном порядке ряды разнообразного инструмента, плиты для правки, плиты для притирки, несколько небольших станков: сверлильный, токарный, заточный, шлифовальный ручной – и многое другое, что обязательным порядком составляло действительно деловую мастерскую.