"

"– Угу, – покивала Ева, – Ангелина Львовна дама неординарных голосовых данных и больших корпулентных достоинств, – выделила она голосом слово «больших», – чудовищного характера и своеобразного отношения к людям и к жизни как таковой. Это танк, закамуфлированный в женскую одежду, как физически, так и напором ее темперамента и целеустремленности. Она была первой женой моего дядюшки, маминого родного брата Николая. Где-то случайно в компании познакомившись с дядь Колей, теть Аля просто решила для себя, что хочет замуж за этого парня, и сделала все, чтобы его заполучить, не сильно-то заморачиваясь вопросом, а хочет ли сам мужчина жениться на ней.

Там была какая-то история с многоходовым и тщательно продуманным обманом, который Ангелина Львовна устроила, чтобы захомутать дядюшку, и который достаточно быстро вскрылся после их женитьбы, но ей было глубоко по барабану на все обвинения и собственные «камин-ауты», от нее такая ерунда отскакивает, как виноградные косточки от брони, не оставляя даже царапин. И тем не менее они прожили с дядь Колей аж целых два года. Он потом признавался, что так долго ее терпел, потому что постоянно находился в состоянии бодрого охренения: ржал до слез, диву даваясь ее закидонам и поражаясь до изумления, что человек способен таким вот образом коммуницировать с другими людьми и никогда, ни при каких раскладах не чувствовать себя виноватым, даже если такого начудил, что хоть «Конституцию выноси» и в кутузку сажай. А потом он устал от этой бесконечной танковой атаки и развелся. Но! – подняла палец вверх Ева, жестом подчеркивая особую важность момента. – Он-то с ней развелся, все по закону и без проблем, поскольку детей у них не было, и свалил подальше, только вот теть Аля с ним не развелась. В том смысле, что расставаться с бывшим теперь уже мужем и терять навсегда отношения с ним и в целом с нашей семьей, которая ей не просто понравилась, а «очаровала навеки», она не собиралась и как бы «взяла нас в родственники». Назначила, так сказать. Объяснять же ей, что наша семья вроде как и не горит особым желанием продолжать с ней дружить и общаться, отказать от дома или просто тупо разругаться было без вариантов – когда теть Аля что-то для себя решила, то переиграть и изменить это ее решение не под силу уже никому, она непробиваемая, как та самая броня. Могла заявиться к нам домой или сюда в Калиновку в любой момент, который посчитала удобным для себя – никакого такта и простого, элементарного уважения к мнению, желаниям и правам других людей. Сладить с ней могли только папа и дед. Разругаются, бывало, ужасно, отвадят от дома, разобидятся, один раз дед Олег даже полицией ей пригрозил.