К тому, что окажусь права, не готова! Я хочу кинуться ему на шею, сжать так сильно, как только могу, но при этом не двигаюсь.

Потому что этот принц прекрасный совершенно чужой мне человек.

Чернота топит изнутри.

— Убила бы, и глазом не моргнула.

Северянин наклоняется ближе, я закрываю глаза и против воли вдыхаю его запах. Сама будто в ад скатываюсь, к нему на пепелище прошлой жизни.

Тот самый запах.

Его запах.

Его дыхание касается мочки уха и я слышу:

— Лучше найми киллера. Обязательно хорошего, потому что если этот человек, о котором ты говоришь, действительно жив — он может быть опасен.

Одна ошибка и конец всем. А тебе есть, что терять.

Он касается своей щекой моей и прекрасно ощущает, как я дрожу. Это скрыть невозможно, пытаюсь, не получается.

А потом он мягко целует меня в чувствительную область рядом с ухом.

Проваливаюсь под лед. И больше не существую.

В этом состоянии обнимаю подползшего Ромку, прижимаю к себе. Инстинкты срабатывают, на них одних и действую.

Северянин отстраняется, треплет Рому по волосам.

— Славные парни, — говорит он. — Хочу их узнать получше.

— Мне… лучше уехать.

Сегодня же. Домой. Спасибо, что поговорили со мной, Давид Сергеевич. Я думаю, мы найдем общий язык, и «Залив свободы» будет ваш.

Голодный Ромка начинает хныкать. Я поднимаю его на руки и усаживаю в детский стульчик. Шок такой силы, что я едва ногами передвигаю.

Северянин поднимается с Ярославом, пока я подкатываю второй детский стул, и усаживается ребенка рядом с братом. Пристегиваю второго мальчика, проверяю ремни, и начинаю готовить смеси.

Еще вчера я видела сходство между Адамом и Северянином, сейчас же на сто процентов понимаю, что они разные.

Совершенно. Потому что мой Адам бы так не поступил со мной никогда. Кажется, моего Адама и не существовало.

Только фантом. Образ, который я слепила, чтобы выжить.

Я жила в заблуждении.

Что я здесь делаю?! Бежать!

— Рада, ты с детьми останешься пока здесь, — говорит Давид с легким акцентом Адама.

Качаю головой."

"Мои глаза круглые. Я быстро готовлю смеси и раздаю вопящей публике бутылочки.

— Ростислава отправь домой. Он сейчас не нужен, — дает распоряжения.

— Давид Сергеевич, что вы несете.

Живой. Здоровый. С новой привлекательной внешностью.

Безумно богатый. С красивой невестой. Кинувший всех.

Я помогаю детям держать бутылочки.

Хочу подойти и ударить его. Вцепиться ему в лицо, в плечи. Но я не представляю, какой будет реакция.

Поднимаю глаза на Давида, дрожу и отворачиваюсь. Передо мной мертвое внутри северное чудище, с душой как ледяное озеро.

Адам просил немного тепла, пока заканчивал с делами. Так, получается?

— Рада, посмотрим на меня. Рада, — зовет он.

Я чувствую влагу на щеках, и быстро стираю ее рукавом.