А ресторан закрыт

— Да, ресторан работает с восьми. Вы можете использовать воду из-под крана, — говорит администратор. — У нас в отеле чистая вода.

— Я не буду использовать воду из-под крана. В любом случае ее нужно сначала сначала вскипятить, а потом как-то остудить, на это уйдет уйма времени. Дети голодные.

— Хм. Одну минуту, — девушка берет трубку и делает звонок, рассказывает о проблеме. — Ресторан сейчас откроют. И вам в номер принесут бутилированную детскую воду.

— Спасибо.

Я обреченно закрываю глаза, представляя обратный путь от ресепшена до ресторана. Нужно было прихватить коляску.

— Вам помочь? — спрашивает девушка. — Давайте я кого-нибудь позову.

— Все в порядке, я сейчас позвоню няне. Если смогу до нее дозвониться, конечно.

Рабочий день Нади начинается в десять, и обычно ни минутой раньше. Спать хочется адски. Если закрою глаза, то вырублюсь прямо тут.

Мы с мальчиками отправляемся в бесконечное путешествие в соседнее здание, и когда до цели остается буквально метров десять, дверь ресторана открывается, и навстречу нам выходит Давид.

С бутылками воды в руках. И обеспокоенным выражением лица.

Вот блин.

Совместный завтрак начинает входить в привычку.

Глава 12

— Привет, — выпаливаю я Давиду, позабыв о субординации.

— Привет, — отвечает он.

Я пытаюсь скрыть волну дрожи, глаза впечатываю в землю, потом на него резко поднимаю. Задерживаю дыхание. Смущение такое сильное, словно мы на свидание. Словно передо мной — Адам.

Боже.

Сколько смущения. Давид как будто мешкает.

Потом говорит:

— Сейчас.

Поспешно возвращается в ресторан, чтобы через пару секунду появиться с пустыми руками. Подходит ближе.

— Давай я помогу.

Давай…

— Спросонья забыла, что здесь большие расстояния, и не взяла коляску.

Он запросто подхватывает Ромку на руки. Так, словно происходящее — ежедневный ритуал, и у меня кружится голова. Выпрямляется, смотрит на мальчика. Улыбается.

Такая улыбка на губах мужчины могла бы стать подарком матери его ребенка.

Крупные мурашки по коже.

Я делаю то же самое с Яриком: подхватываю на руки. Прижимаю малыша к себе. Нос щиплет, пока мы делаем эти несколько шагов вчетвером. Как бы это могло быть, будь Адам жив. Как бы это было. На Рай похоже. На настоящий Рай на земле.

Мы заходим в ресторан, и я включаюсь. Быстро бормочу кучу всякой ерунды детям: Рома, естественно не в восторге сидеть на руках у чужого дяди, и нужно его успокоить. Малыш выгибается, хнычет.

Все чужое, человек чужой, страшно.

Мне тоже чуточку.

Ярику кажется, что у брата жизнь интереснее, и он не то чтобы хочет к Давиду на руки, протестует больше для порядка. Но протестует. И Давид, усадив Ромку на коврик в детской комнате, забирает у меня Ярослава.

Ромка, оказывается, зверски испинал толстовку Литвинову.