— Не против, если мы присоединимся? — Лизавета берется за стул. — Рада сказала, вы передумали перестраивать наш берег?

И тут я догадываюсь, что происходит: Алтай так сильно отпугивал своим шрамом, что окружающие… в общем-то не рассматривали другие черты его лица. Не ловили взгляды. Отворачивались раньше. Как и Надя до этого, моя мачеха с сестрами даже не пытаются сопоставить. На их лицах не мелькает сомнение.

— Извините, Лизавета, важный звонок, — Давид поднимается и выходит из-за стола.

Грубовато. Он не пытается нравиться, и тем самым производит еще большее впечатление, как бывает, когда встречаешь людей, недовольных своей жизнью. У всей троицы в глазах лишь восхищение.

— У него всегда много дел, — я собираю ложкой остатки каши для Ромки. Ярик уже наелся. — Здесь неплохие пельмени, могу порекомендовать.

— Странно видеть Северянина в такой скромной обстановке. Как ему местные пельмени.

— О, он ужасно страдает из-за отсутствия удобств. Говорю же, ему не понравилось на юге. На его взгляд мы живем как свиньи.

Лизавета сжимает губы. Девочки тем временем разглядывают мое бесстыжее кольцо.

— Так вы женитесь? Серьезно? — а потом Лизавета делает усилие над собой и произносит: — Рада, если будет такая возможность, спроси у Давида про Нину. Ей после колледжа нужна работа, а у него точно есть вакансии в Европе. И английский она знает.

Нина трясет рукой, мол, более-менее. И я улыбаюсь. Теперь Лизавета за то, чтобы Нина общалась с невезучей сестричкой. Я бы помогла, честное слово, но это опасно: при близком общении Нина сможет догадаться. Наверное, это наша последняя встреча. И я внезапно крепко обнимаю сестер.

— Посмотрим.

— Он такой красивый! — тянет Пава. — Как будто из сказки, — оборачиваясь и наблюдая через окно, как Давид ходит из стороны в сторону, с кем-то разговаривая по телефону.

— Мне тоже так кажется, — бормочу я. А потом понимаю, что и правда вижу их в последний раз в жизни: — Нам, наверное, пора. Вы… передавайте большой привет папе. Огромный! У него все в порядке?

— Что ему будет? — фыркает Лизавета. — Видеть Влада не могу после всего, что он сделал.

Я понимаю, что дела у них плохи, раз она сама везет девочек. Вздыхаю и срываюсь с места. Давид выслушивает просьбу и кивает, и спустя пару минут я возвращаюсь из номера с пакетом. Там деньги. Неплохая сумма.

— Вы приглядите за папой, — говорю я быстро, вручая мачехе пакет. — Пожалуйста, не бросайте его. Кому он нужен? Никому больше. А я постараюсь помочь девчонкам с трудоустройством в новом отеле. Сделаю все возможное.

***Если Давид и волнуется из-за того, что его могут узнать, то никак этого не показывает.