Нас учили отвязывать ее сверху на верхней стойке балдахина серией полузахватов, а затем использовать ее для безопасного спуска. Теоретически. Выполнить это было не так просто, как может показаться, потому что, когда вы висите на парашюте и в шлеме, углы не позволяют увидеть стояк, с которым вы работаете, через плечо. И если вы зацепились за дерево, это не значит, что вы на нем останетесь. Лучше как можно скорее спуститься на землю. Вот почему это упражнение было рассчитано на время. Мы должны были выполнить его менее чем за девяносто секунд как с правой, так и с левой стороны в день испытаний, иначе можно было вообще забыть о прыжках.

В своих первых попытках я не уложился в отведенное время, потому что не чувствовал паутину. Мы, должно быть, делали по дюжине ежедневных повторений в течение нескольких недель, но погода оставалась холодной, и мои руки не поддавались. Я так сильно спотыкался, что это доставляло дискомфорт инструкторам и всем моим одноклассникам, которые были достаточно внимательны. Несмотря на мой возраст, все возлагали на меня самые большие надежды. Я должен был уметь делать любую чертову вещь, а я все еще медлил более чем на тридцать секунд, и день экзамена приближался.

И снова моя борьба была выставлена на всеобщее обозрение, но я не повесил голову. На этих тренировках все спотыкались о что-то хотя бы раз почти каждый день, и всем нам есть над чем работать в жизни. Так и должно быть. Когда вы опускаете голову, вы посылаете прямое сообщение своему мозгу, что вы не считаете, что у вас есть все необходимое, чтобы стать лучше. Так гораздо сложнее сосредоточиться и добиться успеха. Когда вы работаете над достижением важной для вас цели, а дела идут не так, как вам хотелось бы, не позволяйте никому видеть, что это вас расстраивает. Не доставляйте ублюдкам удовольствия. Когда голова опущена, ты не видишь, куда, черт возьми, тебе нужно идти и что нужно сделать. И если вам нужна помощь, попросите ее. И никогда не стыдитесь этого. Да, было холодно. Да, мне было очень трудно, но я не унывал. Я поднял голову и принялся за работу.

Я тренировался каждый вечер по несколько часов. Сначала я соорудил в шкафу имитацию парашютных стоек на вешалках, а перед каждой попыткой мариновал голые руки в морозилке, но они никогда не становились достаточно холодными, поэтому я перенес операцию на улицу, где мог погружать руки в снег до тех пор, пока не переставал чувствовать дерьмо. Затем я встал у подножия дерева и обвязался сверху. Киш вышел за мной, закутавшись в три свитера, две парки и несколько зимних шапок."

"Речь шла не о том, чтобы приучить руки к жестокому холоду. Этого никогда не произойдет из-за болезни Рейно. Но благодаря многочасовым повторениям мой разум и тело синхронизировались.