— На случай, если ты не заметил, у меня нет другой одежды.

Мне хотелось, чтобы тон голоса прозвучал холодно и незаинтересованно, только я прогадала. У меня был такой голос, будто я только что пробежала милю за четыре минуты.

Деклан крепче сжимает ладонь на моем плече. Жилка у него на шее бьется сильнее.

Срань господня, как же здесь душно. Мне нужно выбраться из этого чулана, пока не стала самовоспламенившемся факелом.

— Я отпущу тебя, когда буду готов, — бормочет Деклан.

Мое задержанное дыхание вырывается порывом.

— Тебе не стоит начинать читать мои мысли. Этого не будет, так что забудь об этом. Даже не пытайся.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты для меня, как открытая книга. У тебя на лице все написано.

Встревоженная тем, какой хриплый голос у Деклана, какая я потная и тем, что мои предательские яичники решили устроить переворот во всей нервной системе, я качаю головой.

— Нет, не знаю. Я спокойна, как удав. Я — глыба льда. Я — кошка.

— Кошка?

— Ну, знаешь. Отрешенная. Нечитаемая.

Не разрывая со мной зрительного контакта, Деклан скользит рукой вниз по моей руке, пока не достигает запястья. Он обхватывает его своей гигантской рукой-лапищей, прижимая большой палец к точке моего пульса.

Через мгновение он тихо произносит:

— Для такой отчужденной маленькой кошечки у тебя довольно бешеное сердцебиение.

— Это свойственно семейству кошачьих. — Перестань задыхаться! Какого черта ты так тяжело дышишь? Ты звучишь, как лабрадор!

Большой палец Деклана медленно двигается взад и вперед по моей пульсирующей вене. Он переводит взгляд на мои губы.

— Хочешь знать, что происходит в моей семье, маленькая кошечка?

У меня между ног раздается голос, кричащий: «Хотела бы я знать, парнишка!» но, сделав над собой героическое усилие, я игнорирую его вопрос. Когда не отвечаю, Деклан наклоняется к моему уху и шепчет:

— Так я и думал.

— Я ни слова не сказала.

— Да, девочка, сказала. Просто не словами.

Я хочу кричать. Хочу ударить его кулаком в горло. Наступить ему на ногу, дать пощечину по его высокомерной физиономии и разорвать в клочья все дурацкие черные костюмы в его шкафу.

Вместо этого я собираю в кучку остатки достоинства и спокойно говорю:

— Как скажешь.

Деклан делает вдох где-то в районе шеи, носом трется о чувствительное местечко у меня под носом. От этого у меня по рукам пробегают мурашки.

Затем Деклан резко отстраняется и отпускает мое плечо. Он отступает назад, моргая с таким видом, словно не уверен, что на него только что нашло, а также что он лучше бы съездил себе по роже.

Деклан роется в кармане пиджака и достает сотовый телефон. Он сует его мне.

— Вот. — И делает паузу, чтобы прочистить горло, когда беру трубку.

— Мой номер запрограммирован. Если тебе что-то понадобится, напиши мне.