Неожиданно для себя довольно быстро перехожу к следующему и следующему заданию — только бы оторваться от Жанны и не слышать её ехидные насмешки.

Весь путь я преодолеваю в рекордные сроки и занимаю первое место среди девушек. Валюша вносит мои данные в турнирную таблицу, поздравляет и вручает медаль. После чего предлагает пройти к ангару, где стоят питбайки и, взяв свободный, прокатиться по бездорожью с неограниченной скоростью.

Я отказываюсь от экстремальной поездки, снимаю каску и страховку. Подойдя к умывальнику, открываю кран и, зачерпнув в ладони ледяную воду, умываю лицо.

В эту же секунду за спиной раздаётся рев мотора. Из ангара один за другим вылетают питбайки.

В ушах звенит от громкого звука, а сердце усиленно качает по венам кровь. В какую-то секунду я ловлю себя на мысли, что могла бы недолго прокатиться, но с подстраховкой. Если бы только рядом был Ян.

Набрав номер мужа и прижав плечом телефон, я слушаю противные длинные гудки. Завершаю непринятый вызов, звоню в офис. Трубку снимает Тина и милым голосом сообщает, что Ян Михайлович занят и не может ответить. Что я и так знала.

Шумно вздохнув, стараюсь справиться с приступами ревности, но у меня не сразу получается.

Не пойму только — это из-за того, что помощница дважды путается в моём имени и называет то Айей, то Марией. Или потому, что в какой-то момент я начинаю сомневаться в её умственных способностях и думать, что Каминский нанял Тину всё же потому, что у неё красивые глаза и стройные ноги.

Боже.

— Хочешь со мной, чемпионка? — спрашивает Титов, остановившись на питбайке.

Я прячу мобильный в сумку, вытираю лицо салфетками и с интересом смотрю на двухколёсного зверя. Одна моя часть настойчиво требует дать согласие, а вторая монотонно навязывает отказ.

— А давай, — тут же соглашаюсь.

Под удивлённый взгляд Жанны, которая секундой назад закончила испытание, я беру у Вовы шлем и надеваю его на голову. Руки дрожат, едва я перекидываю ногу и сажусь на неудобное сидение.

— Ближе, — просит Титов и, обхватив ладонями мои бёдра, пододвигает к себе почти вплотную.

Я задыхаюсь от избытка эмоций, стоит мне только упереться грудью в широкую спину и обвить руками талию Вовы. Запах его кожи и одеколона проникает в ноздри и кружит голову.

Он больше не воспринимается как чужой. Почему-то нет.

Когда мы резко срываемся с места и несёмся по узкой тропинке куда-то далеко за территорию базы, я начинаю понимать, какую глупость сейчас совершила. Пульс срывается и пускается вскачь. Я открываю и закрываю рот, чтобы попросить Титова вернуть меня обратно, но не могу вымолвить и звука.

Порывистый ветер треплет длинные волосы и остужает тело. Но чувства — ни на градус.

Вова прибавляет скорость, и я зажмуриваюсь то ли от страха, то ли от восторга.