Свекровь включает камеру на телефоне и передает его в крошечные руки Лианы. Мои губы тут же плывут в улыбке, стоит только увидеть сонное личико и всклоченные вьющиеся волосы, которые она унаследовала от Яна.

Нашей дочери два года. Она замечательная, правда. Пока не слишком хорошо болтает, но мы находим возможность поговорить и повеселиться, даже находясь на расстоянии.

Лиана путано рассказывает стих, которому научила её бабушка, затем показывает в камеру новые игрушки и, конечно же, спрашивает о папе.

Рядом с дочерью Ян становится более эмоциональным и многословным. Наверное, это единственный человечек с которым он без устали может болтать сутками напролёт. И когда я наблюдаю за этими двумя – моё сердечко невольно тает.

— Завтра мы с тобой увидимся, малыш, — произношу напоследок.

Дочь радостно хлопает в ладоши, но уже спустя секунду отвлекается, когда видит кота. Спешно машет мне рукой и уносится прочь.

Завершив разговор, я со спокойной душой откладываю телефон на стол и возвращаюсь в номер.

Внутри тихо, прохладно. Каминский спит на животе, заняв больше, чем половину кровати. Ночью я жалась к нему изо всех сил, потому что из-за работающего кондиционера мне было холодно. С ним – идеально. Тепло и уютно.

Не в силах сдержаться, я подхожу ближе и забираюсь с ногами на кровать. Долго и пристально любуюсь мужем. Наверное, я могла бы делать это часами и, клянусь, мне бы не надоело.

— Ян… — произношу, ласково коснувшись лопаток. – Нам пора на завтрак…

Он переворачивается на спину и запрокидывает руку за голову, продолжая глубоко и размеренно дышать.

Я трогаю его, глажу и рисую кончиками пальцев невидимые узоры на почти горячей коже. Сначала на груди, затем чуть ниже – задевая рельефный живот и тёмную дорожку волос, ускользающую под одеяло.

Рассматриваю длинные изогнутые ресницы, глубокую морщинку между бровей и по-мужски красивые чувственные губы, которые обожаю целовать. В какую-то секунду мне становится очень страшно, что этого могло бы не быть, если бы мы не простили друг друга и навсегда потеряли.

Я сглатываю, трясу головой. Когда понимаю, что Ян не реагирует, решаю дать ему возможность подольше поспать, потому что вчера мы поздно вернулись после экскурсии из Долины монахинь, а затем до глубокой ночи пили вино в ресторане гостиницы.

Пытаясь убрать руку, я меньше всего ожидаю, что Ян откроет глаза и перехватит моё запястье.

Наши взгляды встречаются. Я слабо улыбаюсь, закусываю нижнюю губу. Снова и снова ловлю себя на мысли, что никого и никогда так сильно не любила, как мужа."

"Каминский моргает, послабляет хватку и нежно поглаживает запястье указательным пальцем. Становится щекотно. Можно даже высвободиться, но я не хочу.