Ты просто привыкла так думать. Ты дорога мне, правда. Этлина, ты мне как сестра, но это чувство не имеет ничего общего с любовью к женщине. Я хочу встретить ту самую, единственную и неповторимую для меня. Понимаешь? Я хочу сам выбрать себе жену. Не из долга, а по любви.

Тьер не сомневался – Этлина перерастет это детское чувство. Надо только немного подождать, и все наладится.

– Это твое последнее слово? – глухо переспросила она.

Она стояла напротив тихая и серьезная. Она всегда была такой, даже в детстве. Задумчивая девочка с косичками. Мальчишкой он обожал дергать ее за эти косички. Она никогда не обижалась, а только отчитывала его по-взрослому. Ему это казалось забавным.

Родители Этлины договорились с родителями Тьера, что однажды их дети поженятся. Этот союз должен был скрепить две великие королевские семьи и соединить Северное королевство в единое целое. Но потом их родители погибли под снежным обвалом. Тьер остался один с годовалым братом и безутешной девушкой.

В конце концов, он справился, но понял одно – своей жизнью он хочет управлять сам. И в первую очередь жениться на той, кого лично выбрал. Этлину он любил исключительно как сестру, не более.

– Позволь обнять тебя в последний раз, – попросила Этлина.

– Что за драма? Разве мы прощаемся? Мы, как и прежде, останемся добрыми друзьями, – вздохнул Тьер, но отказать не смог. – Конечно, подойди, и мы обнимемся в знак примирения.

Она шагнула к нему. Та, кому он всегда верил. Но в том-то и дело, что предать может только тот, кому доверяешь.

Тьер не почувствовал подвоха, когда она прижала ладонь к его груди. Ровно к тому месту, где бьется сердце. Этлина постоянно так делала. Она любила вслушиваться в ритм его сердца, словно каждый раз надеялась, что он собьется от ее близости. Но сердце Тьера всегда билось ровно рядом с ней.

Так было и в этот раз. В чем Этлина со вздохом убедилась – все еще равнодушен – и всхлипнула.

Тьер поднял руку, чтобы погладить ее по волосам и успокоить, как вдруг его обожгло резкой болью. Настолько сильной, что перед глазами почернело. Казалось, в сердце вонзили кинжал. Проткнули насквозь. Все, это конец.

Он был уверен, что умирает. Сердце не билось, но мгновения шли, а Тьер продолжал жить… и страдать.

Этлина отступила, лишив его опоры, и Тьер упал на колени:

– Что ты сделала со мной? – хрипло выдохнул он."

"– Вонзила тебе в сердце осколок аманита, как ты вонзил мне в сердце предательство. Отказываешься жениться на живой мне, так пусть твоей невестой станет кусок камня. Столь же твердый, как твое сердце, – зло ответила она.

Тьер с трудом поднял голову и посмотрел на Этлину. Он ее не узнавал. Ненависть исказила нежные девичьи черты. Не верилось, что она может быть такой, а главное – что подобное ей под силу.