Я же пока еще адекватна…

– Адекватная девушка – и артефактор? – поддел меня Броксовски, приподнимая бровь, заводя извечную тему…

– Но-но, полегче… Твой чертеж еще нужно обводить чернилами, – напомнила я и кивком указала на проектную бумагу, над которой страдал толстячок.

Последние мои слова заставили энтузиазм мага чуть поугаснуть. Все оттого, что с чернилами он не дружил совершенно, поэтому не раз и не два просил помочь с обводкой. Я же еще не успела подзабыть, как в сжатые сроки перед сессией нужно было за раз сдать гору чертежей – до шпиля центральной погодной башни и больше. Так что обвести для Стэфана всего лишь один было несложно.

Тем более откупался Бруковский всегда щедро и сытно. Правда, не без помощи жены, которая, я думаю, отлично знала: те обеды, что она собирает каждый день мужу, тот съедает не в гордом одиночестве. Вот и сейчас Стэфан предложил мне то ли утешение, то ли вкусную взятку.

От этой мзды я отнекиваться и не подумала. Стэфан же решил, что морально-булочковая поддержка коллеги – отличный повод, чтобы еще на подольше отложить работу, и с охотой потянулся к своей большой сумке. Та стояла рядом с его стулом. Выудив из нее внушительную термическую фляжку и объемный кулек промасленной бумаги, он развернул его и протянул мне сдобу. Затем, ловко открыв ящик стола, извлек из него две чашки и разлил по ним кофе из термической фляги.

Не успевшая позавтракать, я с наслаждением взяла еще теплую булочку и почувствовала, как она податливо смялась под моими пальцами. Едва я откусила первый кусочек, как на меня снизошло блаженство. Творожная начинка была невероятно нежной, таяла на языке, оставляя после себя мягкий сливочный привкус. Я ощутила легкую сладость, которая идеально сочеталась с солоноватым тестом.

Аромат ванили, добавленный в тесто, щекотал ноздри, добавляя горьковатому кофе особой пикантности. Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение отрешиться от всего: неудачного утра, испачканного платья, нарушения закона о чернокнижии… последнее каралось весьма строго. Но что поделать, если у меня был порой прескверный характер. А еще обстоятельства! И тонкая душевная организация! То, что последней можно гвозди в крышку гроба врагов забивать, – не в счет. Тонкая. И точка. Я же девушка, в конце-то концов! Имею право психануть, если не на работе…

Так что за нарушение закона я себя оправдала. Не знаю, сгодятся ли такие доводы на суде, но вероятность последнего была ничтожно мала. Потому как, во-первых, увидеть, что я запустила проклятие, мог лишь одаренный. Простым людям магическое зрение было недоступно. Так что еще попробуй найти свидетеля. Во-вторых, тот, на кого я обрушила свою злость, еще должен был догадаться, кто же автор этого чернокнижия.